Книга После брака. Не предают любя, страница 119 – Анна Томченко

— Илюш, ты молодой, подвижный, и у тебя нет своеобразного бэкграунда. А у него есть.

Новый год как-то особо не праздновался в Черногории, точнее не с русскими традициями, и я, если честно, из-за этого очень печалилась.

И в начале января, когда я посмотрев по времени, что надо было уже идти забирать у Арса Макса, поднялась к нему в квартиру, то Ворошилов посмотрел на меня с недоумением.

— В смысле? Его Кристина забрала полтора часа назад, сказала, что они поедут гулять на набережную.

— Ааааа… так… — тихо уточнила и сделала шаг назад.

— Но ты проходи. — Кивнул в сторону Арс, и я перетряхнула плечами, но все-таки вошла.

Он был только из душа, халат махровый и пушистый, на плечах, волосы влажные.

— Ты посмотри, мы решили немного переделать спальню Макса. Подскажи, если есть какие-то слепые зоны.

На данный момент не переделанная спальня Макса была похожа на пещеру гоблинов: игрушки, машинки, все… Все было в этой комнате.

Я покачала головой и заметила:

— Ты б лучше систему хранения продумал этих игрушек…

— А я вот думаю, стоит или нет, — опёрся плечом о косяк Ворошилов и потёр подбородок.

— В каком плане?

— Я в Москву хочу вернуться.

И противная когтистая лапа сжала сердце.

— Знаешь, наверное, лучше нам поговорить потом, — я проскользнула мимо него и двинулась по коридору, но он, перехватив меня за руку, втолкнул в ванную комнату, душную, влажную, прижал к столику туалетному.

— Хватит, Лисица, хватит. Твоя мать хочет домой. Твоя дочь хочет домой. И это не ситуация, когда я лишаю тебя выбора. Это то, что я тебе его предлагаю. Москва особняк. Гектар земли. Своя конюшня. Там все для большой семьи. Я продумал до мелочей. Гостевой дом для Илюхи и его невесты. Этаж для Крис с её экспериментами, где будет постоянно шкодничать Макс. Большой рабочий кабинет с стеклянными стенами для тебя и для твоей матери терраса и английская теплица на заднем дворе, а для папы — озеро в лесу. Я же не просто так покупал ему спиннинги.

Я не знала, что на это сказать, но было чувство, как будто бы Ворошилов не собирается дожидаться от меня ответа.

Развернув меня к себе спиной, он прижался всем телом, и горячие руки скользнули по тонкой коже живота, заставляя покрыться её мурашками.

Я охнув, упёрлась ладонями в туалетный столик.

— Ты чего делаешь? Ты зачем?

— Олеся, все устали, я тоже. Я не буду тебе говорить о чем-то важном либо глупом, я не буду продавливать. Я просто знаю, что и ты устала. Бог любит троицу, но я предложу ещё, а потом ещё, снова и снова.

Сладкий, почти дурманящий поцелуй. С ароматом летнего меда и ромашкового чая. Давным-давно забытый аромат табака, потому что Ворошилов бросил.

Но сейчас все это вспыхивало в памяти огненными бликами, заставляя меня дрожать. И позволяя ему целовать все сильнее и напористее. И шептать:

— Я очень скучаю. Я по тебе скучаю. Пять лет. Это, наверное, пытка, а может быть, проверка. Я очень скучаю по тебе…

Сошедшая с ума от поцелуев и прикосновений.

— Я очень скучаю по тебе…

Нежная и смущённая.

— А ещё сильнее... Я скучаю по тому, как ты можешь смеяться, когда я целую тебе колени и задеваю тонкую кожу на бёдрах…

И не было ничего даже близко похожего на ту неделю в Москве.

Была запотевшая ванная комната.

Его горячее тело.

Мои напуганные глаза.