Книга После брака. Не предают любя, страница 116 – Анна Томченко

— Но самое противное, хуже, чем сладкая картошка это действительно сладкая картошка, — наставительно объяснял Ворошилов, глядя на сына и качая головой. — Это батат. Мерзость редкостная, даже как картофель фри, она плоха…

— Правда? А давай попробуем! — Вторил ему Макс и Арс, усмехнувшись, кивнул.

— Попробуем.

Я словила несколько сообщений от Ильи о том, что у него все в порядке, о том, что загнал в квартиру клининг, и о том, что документы все передал.

Улыбнулась, понимая, что в эффекте последней встречи тоже стоит точка.

А ближе к вечеру, когда Арс соизволил прогуляться по нашему небольшому району на выходе из квартиры нам попался тот сосед.

— О, путешественники вернулись, и наш милый общительный мальчик тоже.

У Ворошилова закаменело лицо.

— И папа милого общительного мальчика тоже приехал. Отчаянно желает приватно пообщаться. — на чистом английском произнёс Арс, пугая самой интонацией.

Сосед смутился, постарался перевести все в шутку, хохотнул, взмахнул рукой и скрылся за дверью квартиры.

Я покачала головой, глядя на Ворошилова. А тот почему-то слишком по-мальчишечьи возмутился, махнув рукой в сторону квартиры на противоположной стороне.

— А чего он как этот?

Арс действительно остался в Черногории и, что немаловажно, умудрился купить квартиру в нашем доме. Все это произошло примерно за месяц.

Но уже через пару дней после прилёта мама захотела, чтоб мы приехали в гости, и Арс напряжённо глядел на меня, когда начались сборы.

— Если ты хочешь познакомиться с бабушкой и дедушкой своего сына, то, мне кажется, тебе стоит сменить треники на льняные брюки.

У нас не было с ним ничего такого, о чем могли бы рассказывать менестрели, либо писалось в дамских романах, нет. Мы как-то умудрялись контактировать и сосуществовать в состоянии родителей Макса. И по лицу Ворошилова было понятно, что поехать-то он хочет, но что-то его останавливает, и уже буквально через полчаса после этой фразы развернулся какой-то армагеддон: Ворошилов с кем-то разговаривал по-английски, ходя вдоль гостиной и что-то переспрашивая, а потом за нами приехала все та же машина, только на этот раз она была забита. Мы с трудом умудрились разместиться рядом со здоровым букетом цветов и какими-то коробками и пакетами, хотя часть была погружена в багажник.

— Ты ограбил ближайший молл?

— Да, — рыкнул Ворошилов и покачал головой, — так и знал надо было машину больше брать.

Мама с папой встретили нас с распростёртыми объятиями и очень сильно застеснялись, увидев Ворошилова.

— Я с вами уже знаком. Здравствуйте, — произнёс ровно и воспитанно Арс, протягивая маме тот невозможный букет, из-за которого мы ехали, словно кильки в банке.

Мама засмущалась, порозовела, стала моложе лет на пять, папа, заметив такую трансформацию, нахмурил брови и, Арс, шагнув вперёд, протянул руку для рукопожатия.

— Арсений, очень приятно познакомиться.

— И нам. — пряча усмешку, ответил отец, и в этот момент водитель стал заносить коробки и пакеты.

— Ой, господи, господи, а что это происходит? — Заохала мама.

Арс, слегка отступив от двери, признался:

— Подарки. В честь знакомства.

— Господи, ну мы же не готовы, мы же ничего…

— Нет, все хорошо. Мне очень важно, что я сегодня оказался здесь, я очень благодарен тому, что у меня есть сын.