Книга После брака. Не предают любя, страница 74 – Анна Томченко

Я все-таки вывернулась у него из рук и, зарычав, посмотрела в глаза. Выставила руку вперёд. Указательный палец направила ему на нос.

— Не думай, что ты кого-то облагодетельствовал своим явлением и постелью с тобой. Ни черта подобного. Ты один из многих. Ничего в тебе уникального и эксклюзивного нет. Поэтому то, о чем ты сейчас рассуждаешь, заключается исключительно в твоём самомнении, но никак не в моём ощущении тебя.

Я зло толкнула его в плечо и, развернувшись, пошла в сторону выхода.

— Лисица, ты пожалеешь… Лисица, я умею быть хорошим. Но ты заставляешь меня быть плохим.

— Будь плохим! – Закричала я. – Тебе теперь нечего терять! Но только это в лишний раз покажет, что ты ни черта ничем не лучше. Хотя я в этом и так уже убедилась. “Ах, посмотрите, я такой офигенный, и вы мне все за это должны”. Нет, Арс, тебе никто ничего не должен. И я тебе тоже ничего не должна. Если ты надеешься в таком вот формате что-то от меня получить, то я не понимаю, как ты достиг таких высот, не обладая даже базовыми навыками общения с людьми, а имея уровень интеллекта эмоционального – пенёк.

Развернувшись, я вылетела из квартиры и спустилась на первый этаж. Пробежала по холлу, открыла дверь и влетела в руки Петра. Посмотрела на него, сузив глаза, и усмехнулась.

— На ловца и зверь бежит, да?

— Ты чего? Ты зачем? – Вздохнул Пётр, и я, не выдержав, выкатила ему всё, что я только думала.

— Я спала с Ворошиловым. Спала так, как тебе не снилось.

И этого я тоже толкнула в грудь.

— Но если ты все ещё считаешь себя таким офигенным и нереальным любовником, то, Петь, спустись с небес на землю. Офигенного в тебе было только то, что у меня никого другого не было. Потому что в сравнении ты даже рядом не стоял с Ворошиловым. Потому что в сравнении, я не знаю, даже если бы ты был сказочно, офигенно привлекателен, ты и то бы не смог в этом деле победить Арса. Поэтому что хочешь делай, во что хочешь верь, чем хочешь занимайся.

У меня просто на самом деле сдали тормоза, и чтобы поставить окончательно все точки на нужных местах, я понимала, что надо произнести самую неприятную правду всем в глаза: что Ворошилову, что Петру. Всем.

— И поэтому, если ты считаешь, будто бы я у тебя святая, то нет. Я грешница. Такая грешница, что родила от твоего друга сына. Слышишь меня, Пётр? Я родила ребёнка от Ворошилова.

Произнеся это, я вывернулась из рук бывшего мужа и, дойдя до машины, зло усмехнулась.

Идиоты.

— И коротко о семи желаниях. – Произнесла я в трубку. – Просто чтобы уведомить – семь желаний не выполнено, Арс. Потому что Пётр поднимается к тебе.

Пётр.

Я дёрнулся следом за Олеськой, ошарашенный, пришибленный каким-то дурацким откровением.

С чего это она взяла?

Господи, да не могла она!

Не могла!

Олеся — святая женщина!

Святая, и чтобы она с Арсом?

Нет, это Арс на неё наговаривал. Это они сами там что-то договорились, выстроили зону защиты и теперь просто долбали меня фактами с разных сторон. Причём этих фактов на самом деле не существовало.

Я дёрнул ручку машины, чуть не вырвав её с мясом. Олеся бросила на меня злобный взгляд, а потом откинула мобильник на пассажирское сиденье и ткнула палец мне в грудь.

— Что? Что, не нравится? – Спросила она, едко улыбаясь, и склонила голову к плечу. – А всё так и было, Петь. Понимаешь, я думала, что, наверное, чокнусь после развода с тобой. Моё такое самое дурное состояние было в тот момент — осознание того, что я не протяну долго. Потому что, знаешь, ты меня высосал, выпил, вымучил до самого конца. Ты сделал всё возможное для того, чтобы я чувствовала себя не женщиной, не любимой, не желанной, не вожделенной, а просто каким-то агрегатом, удобным для мужика. Ты сделал всё возможное для того, чтобы я от тебя уходила с осознанием полного и тотального краха. Поэтому да, в один из дней, после того, как мы уже разместились в Будве, я прилетела одна в Москву.