Книга После брака. Не предают любя, страница 77 – Анна Томченко

От того, что отцом являлся именно Ворошилов, ничего не менялось.

Хрен редьки не слаще! Серьёзно.

До дома доехала и ещё минут десять, наверное, сидела в машине на парковке. Понимала, что надо подняться. Там дети. И вообще, необходимо абстрагироваться от этой ситуации. Завершить дела по-максимуму быстро и возвращаться в Черногорию, в условное спокойствие. Там, где не будет ни Ворошилова, ни Петра.

Я все-таки поднялась домой. Илюха шагнул ко мне, улыбнулся и тихо заметил:

— Мы Макса уже уложили. Что-то он так расклевался носом после игр, что даже купаться не захотел.

Я нахмурилась. Для Макса это было не классически: хоть мне снег, хоть мне зной, хоть мне дождик проливной, но купаться я пойду все равно.

— А ты сама как? – Глядя на меня, Илья спрашивал немного о другом: где я была, с кем я была и что я делала.

— С Ворошиловым разговаривала. – Не стала прятать ничего под маской благовидности и прошла в зал.

Крис подняла на меня недоумённый взгляд и пожала плечами.

— И что Ворошилов говорит?

Я махнула рукой и поняла, что детям надо со мной поговорить. Потому что они смотрели на меня так, как будто бы ждали каких-то объяснений.

— Слушай, мам, – Илья, на правах старшего, решил прыгнуть сам на амбразуру, – я понимаю, что мы не имеем права никуда лезть, но для общего развития и для понимания ситуации, мне кажется, стоит прояснить один момент.

Я закусила губы.

— Мам, я… Мы… В общем, мы все – я, Кристина, бабуля с дедулей, мы же все правильно понимаем, что Максим Арсеньевич?

Я вздохнула, упала на кресло и обняла подушку.

— Мам, ты пойми, пожалуйста, – Кристина подалась вперёд и упёрла локти в колени. – Это не праздное любопытство. Это не способ ковырнуть что-то у тебя внутри. Мам, серьёзно. Это просто вопрос, на который мы хотим получить ответ. В этом нет ничего плохого. Если Макс сын Ворошилова, то какое это имеет значение? Мы что, его меньше любить будем? Или как?

Нет, в детях я была уверена. Потому что сама их воспитывала.

— Но нам нужно это знать. Хотя бы просто для того, чтобы понимать, если Ворошилов появится где-то поблизости, знать, как реагировать. Знать, какие у вас с ним отношения и что из этого всего следует: надо ли Максу будет когда-нибудь с ним знакомиться или как.

Илья опустился на подлокотник кресла. Крис тут же кивнула, подтверждая, что именно это сейчас и волнует детей.

— Ты пойми, – начал сын и потёр переносицу, – ни я, ни кто-либо ещё, мы не хотим сказать, что это что-то плохое. Мы все тебя понимаем. Я стал догадываться, когда Ворошилов прилетел в момент аварии. Когда он за всё впрягся. И когда я спросил: а в чем дело, почему так получилось, он ляпнул о том, что: “Я твоей матери до конца своих дней обязан”. Знаешь, Ворошилов не похож на того человека, который будет влезать в такие обязательства по глупости, по дурости. Я прикинул, посоображал и все-таки пришёл к выводу, что обязанным он может быть только за то, что ты ему сына родила. Да, мам?

— И он же всегда тебе звонил. Мы хоть и не обращали внимания с бабулей, старались делать вид, что нас это не касается. Но ведь он же приезжал к нам в Черногорию. Мам, ты просто скажи. Потому что нам надо знать хоть, как реагировать и как себя вести. И вообще, что у вас с ним происходит? Он что, хочет Макса забрать? Или как?