Книга После брака. Не предают любя, страница 86 – Анна Томченко

Я покачала головой, облизнула губы. Постаралась сделать шаг назад, но Арс не выпустил. Он смотрел на меня и говорил это абсолютно без эмоций. Так, как будто бы просто зачитывал приговор. Так, как будто бы запретил себе об этом вспоминать и запретил это чувствовать. Запретил возвращаться в своё прошлое.

— А может быть, тебе рассказать о том, что тому мальчишке отчаянно хотелось нормальной семьи, где есть такое, что можно поцеловать ребёнка на ночь, обнять, а не только запустить тапком? Причём тапком того самого мужика, которого мать в очередной раз привела домой. И знаешь, пацан тот тоже переживал, потому что этот мужик, который пришёл, который кровать всю раздалбливал, он же мог обозлиться. Он мог же выйти в одних трусах в коридор, за ухо схватить и об косяк, чтоб неповадно было выёживаться, когда взрослые дяди о любви, твою мать, говорят!

Я сглотнула туго.

— Ты же… Ты же начала!

Я покачала головой, не имея возможности сосредоточиться или что-то объяснить. Я даже не находила, что ответить. И от этого чувствовала себя не в своей тарелке. Я залезла туда, куда нельзя было лезть. Неправильно, о таких вещах не рассказывают со злости. О таких вещах делятся.

— О, давай, может быть, дальше посмотрим? Ты хочешь услышать что-то о любви от человека, который в детстве не понимал, что означает это чувство. Ведь по факту всем всегда было плевать. Мать родила от алкоголика отца ребёнка для того, чтобы он бросил пить. Только знаешь, как-то не вышло. Получилось всё с точностью наоборот. Потому что бабок в семье не было вообще ни черта. Получилось всё с точностью наоборот, что с рождением сына денег стало ещё меньше. И на эти оставшиеся крохи он бухал. Поэтому мальчишка жил всегда с мыслью о том, что вот если бы он не родился, у родителей всё было зашибись. А он, видите ли, мать вашу… – Арс хохотнул, разжал пальцы и, сделав шаг назад, снова хлопнул себя по карманам. – А он любовь такую большую разрушил. Олесь, в жопу любовь. В жопу всё то, что люди называют каким-то непонятным, эфемерным чувством. Если ты реально считаешь, что я буду оперировать такими словами, как "люблю", "желаю", "жить не могу" – то нет. Дерьмо это всё. Потому что по факту за этим “люблю” – ни черта ничего не кроется. А вот за словом “нужно” – много чего можно спрятать: необходимость, невозможность, сон, который не идёт в голову, какую-то зависимость на эмоциональном уровне. То, что надо физически рядом быть, вдыхать, ощущать, целовать, обнимать. Любви не существует в моей системе координат. Любовь – это грязное. Любовь – это вонючее и ненужное. То, что сводит людей с ума. Я не буду рассказывать о какой-то важной для всех любви, потому что мальчишке из моего прошлого об этом никто не говорил. А когда ему слышалось это, то всегда воспринималось то, что вот если бы на самом деле любви не было – он бы не жил в такой жопе. А он жил, взрослел. Хахали менялись один за другим, один за другим. Мать всё надеялась, что за кого-то выйдет замуж, залетит, нарожает кучу розовощёких, пузатых мальчуганов новому мужику, и тогда-то её жизнь заиграет новыми красками. Только новых красок в старой хате с обшарпанными обоями и сортиром, который через раз смывал, не было по определению. Никто не привозил этих красок. И знаешь, как-то ничего удивительного, что тому мальчишке никто не мог объяснить, что в этом мире от любви одни проблемы. Но, слава Богу, лет в четырнадцать он это прекрасно понял сам. Когда оказался в детском доме. Так что, Олеся, в жопу любовь. Мне нужен мой сын. Мне нужна моя женщина. В жопу любовь.