Книга В горе и в радости, страница 24 – Юлия Резник

— Возможно, мне придется поставить брекеты. Но это не точно.

— Ну, если надо будет — поставим, — с улыбкой заверяет Нину Леван. И, конечно, не зная нашу девочку толком, он упускает ее внимательный взгляд. А вот я все-все подмечаю. И рыдать хочется от того, что для Нины его обещание служит лишним доказательством того, что отец планирует задержаться в ее жизни надолго.

— А тебе ставили брекеты?

— Нет.

— У тебя ровные зубы.

— Это от природы. Мне повезло с генетикой. А что это означает?

— Что?

— Что тебе повезло тоже.

Не знаю, что ребенок шести лет понимает в этом смысле в реальности, но Нина деловито кивает, будто ответ Левана ей и впрямь что-то объясняет. Я фыркаю, перестраиваясь в правый ряд. Скашиваю взгляд и замечаю, что он во все глаза на меня пялится. Чего он там не видел?! Я, конечно, морожусь, но щека горит.

— Мам, а можно я сегодня не буду писать прописи? — сквозь охватившее меня смущение пробивается голос дочери.

— Нет, — резко отвечаю, паркуясь.

— Но почему? Я хотела поиграть с папой!

Бросаю полный ненависти взгляд на Кахиани. Он выходит, открывает дверь, отщелкивает Нинин ремень с такой легкостью, будто делал это тысячу раз, а ведь там достаточно дурацкий механизм, к которому я привыкала несколько дней! И это тоже бесит. Но что я могу сделать? Пока ни-че-го. Ни одной здравой идеи. Я улыбаюсь. Выдыхаю. И продолжаю жить дальше…

— Поиграть, значит? Окей. Как раз выгуляете Аперольку.

— Но я не это имела в виду! — возмущается Нина.

— А я это. Вам какая разница, с кем гулять?

— Но… — не сдается.

— Мне напомнить, кто из нас хотел завести собаку? — подбочениваюсь я.

— Это не собака, а недоразумение, — бурчит Леван. О! Еще один! А мне в этом смысле вполне достаточно папы. И вообще! Если бы я выбирала, то тоже завела бы пса посолиднее. Другое дело, что никто моим мнением не поинтересовался.

— Что ты сказал, прости? — подбочениваюсь я.

— Говорю, что мы, конечно, погуляем. Нам нетрудно, да, Нин? Тем более что маме еще ужин готовить.

— Ну, ладно…

И все? Почему она слушает его с первого слова? Мне порой приходится выдерживать настоящие битвы с ее упрямством. Р-р-р…

Я торможу. Они первыми скрываются за дверями парадной. А я плетусь следом и думаю о том, сколько еще продержусь.

Дома Нина, конечно, мгновенно забывает про прописи и про то, что обещала навести порядок в комнате. Жизнь слишком прекрасна, когда рядом папа. Аперолька в радостной истерике нарезает круги по комнате. Все как всегда, но меня не покидает ощущение, что я нахожусь в каком-то дурдоме. Делаю глубокий вдох, беру шлейку и протягиваю Левану.

— Не спускай ее с поводка. Она дурковатая.

Леван с улыбочкой кивает, берёт поводок. Господи, как же меня все в нем бесит! Рывком открываю ящик комода, достаю пакет:

— Не забудь убрать дерьмо.

Как и было задумано, улыбка Кахиани блекнет. Я захлопываю дверь у него перед носом и захожусь в приступе демонического смеха. Если бы меня спросили, что я хочу приготовить на ужин, я бы ответила: что угодно, лишь бы Леван это съел и подавился. Но автоматизм выбора рациональнее эмоций, и руки сами тянутся к тому, что всегда делала его мать: курица в сливочном соусе с травами и чесноком. Та самая, которую он обожал. Та самая, которую я когда-то старательно училась готовить, чтобы впечатлить будущую свекровь.