Книга В горе и в радости, страница 49 – Юлия Резник

— Так, и последняя… Мария Степановна, — объявляет Юля, пока мы ищем, где припарковаться. — Характер — огонь. Но сердце золотое.

Дверь нам открывают не сразу. Сначала раздаётся легкое шарканье, потом подозрительный голос:

— Кто там ещё? Я никого не жду!

— Это Юля, Мария Степановна, — терпеливо отзывается моя спутница. — Из Фонда. Гостинцев привезли к Пасхе, впустите?

Пауза затягивается. Потом все же щёлкает замок.

Нас встречает маленькая, сухонькая старушка с острым взглядом и аккуратно уложенными седыми волосами. В халате, но с брошью. С порога оценивающе на меня смотрит.

— А это кто такой? — кивает на меня. — Новенький бедолага, что ли?

— Почему бедолага? — улыбаюсь я. — Леван.

— О-о, — протягивает она. — Грузин, значит. Видно сразу. Глаза бесстыжие. А бедолага — потому что, поди, не очень весело нянчиться со стариками.

Юля прыскает. Я кланяюсь чуть театрально.

— Ну какая же вы старая, Мария Степановна?

— Говорю ж — бесстыжий.

И улыбается — неожиданно, по-девичьи. Я абсолютно искренне улыбаюсь в ответ.

На кухне у неё чисто. Скромно, но… достойно, да, это хорошее слово. Мы ставим пакет на стол. Я достаю продукты.

— Давай-ка это сюда, — кивает на паску. — К чайку будет.

— Так Пасха только в воскресенье, — машинально ляпаю я.

— В моем возрасте, молодой человек, ничего на потом не откладывают. Мало ли…

— Ну, знаете ли, Мария Степановна, это отличная тактика в любом возрасте.

— Согласна. Жаль, я это поздно поняла. Юлия Борисовна, ну чего стоишь как истукан? Садись. Поди, набегалась за целый день. Слушайте, а может, котлет с пюре?!

В итоге на стол ставится еще и рябиновая настойка. Сидим душевно. Юлька, конечно, не пьет. А я пропускаю пару рюмашек. Наевшись до отвала, тепло прощаемся.

— Мария Степановна совсем не похожа на остальных наших подопечных, — замечаю я по дороге в офис.

— Угу, она к нам совершенно случайно прибилась. Ей от нас больше общение нужно. Ну, ты видел.

Киваю. Мозг немного плавится — настойка оказалась ядреной, а я еще реально не сильно окреп после случившегося со мной пиздеца. Ну и новый опыт, да… Я совсем не знал этой стороны жизни. Этот приезд вообще на многое заставил взглянуть иначе. И если честно, я не уверен, что мне это нравится. Какой-то я становлюсь чересчур мягкий. Куда это годится?

В офисе расходимся с Юлией Борисовной разными дорогами. Я сразу же поднимаюсь к Женьке. Та сидит у себя в кабинете, по уши зарывшись в бумажки. Стучу о косяк, чтобы привлечь ее внимание.

— Почти шесть. Мы за Нинком едем?

— Ох ты ж черт! — вскакивает она. — Да, сейчас… Что-то вы долго.

— Много адресов было, — пожимаю плечами. В порыве чувств тянусь к Женьке и обнимаю ее до легкого хруста в костях.

— Кахиани, господи боже! Ты что, пьяный?!

Женя

По факту, то, что Леван опрокинул пару рюмашек с подопечной фонда, было единственным, что я смогла ему предъявить. Ведь до конца недели этот гад вел себя просто безупречно.

— Прости, не пойму, — сводит брови Юлька. — Тогда что не так?

В отчаянии смотрю на подругу.

— Все так, — вставляет свои пять копеек Соня. — Кажется, именно это тебя и беспокоит, да, Жень?

Я открываю рот, чтобы возразить, и тут же его захлопываю. Потому что мудрейшая из нас, Люда, зрит в корень моих проблем. И самое противное в этом, что она даже не прикалывается в своей обычной манере, а говорит серьезно и даже с каким-то снисхождением. Будто диагноз ставит… Эх.