Книга Музыка дождя, страница 14 – Елизавета Рождественская

За дверью её комнаты уже вовсю кипела жизнь. Мама громко переговаривалась с кем-то из окна, на кухне гремела посуда и задорно свистел чайник. Мир продолжал крутиться с привычной скоростью, не догадываясь, что одна маленькая девочка отчаянно пытается бежать против ветра.

— Ну ничего, — выдохнула Мари и откинула одеяло, касаясь босыми ногами прохладного пола. — Справимся. Слишком высоки ставки.

Она бросила влюблённый взгляд на плакат за спиной, и блаженная улыбка сама собой набежала на лицо.

— Мы не просто сыграем, маэстро. Мы сыграем по моим нотам.

Послав портрету Людовико Эрколано воздушный поцелуй, девушка соскочила с кровати и, выхватив из шкафа чистое бельё, побежала в душ.

Стрелки показывали половину восьмого. Мария собрала волосы в небрежный пучок, натянула лёгкое платье с расклешённой юбкой до колена, а сверху уютный вязаный кардиган и, мельком взглянув на себя в зеркало, залетела на кухню.

— Утречка доброго! — бодро отсалютовала она родителям. — Я лечу, мне пора.

Папа отложил газету и взглянул на неё поверх очков с толстыми стёклами.

— Доброе утро, солнышко, — пробасил он. — Позавтракай и побежишь. Мама сегодня превзошла сама себя — такие рожки́[1] испекла, пальчики оближешь!

Папа сложил пальцы щепоткой и поцеловал воздух, комично пошевелив густыми чёрными усами.

— Оставь её, Алонзо, — мама покачала головой. — Как всегда летит.

Она поставила на стол термокружку с кофе и завёрнутый в бумажный кулёк рожок, присыпанный сахарной пудрой и молотыми орехами.

— Мамочка, — Мари сложила ладошки вместе. — Ты лучшая.

Она быстро поцеловала маму в щёку, а отца в макушку и, прихватив футляр со скрипкой и завтрак, поспешила на выход.

— Как дела в оркестре? — вопрос застал врасплох, заставив замереть на месте. — Уже начали подготовку к рождественскому концерту на площади?

Мария едва не выронила еду из рук. Ежегодное выступление на площади Сарделла в самый главный праздник года… Как можно было об этом забыть? Она медленно повернулась к родителям.

— Думаю, что в этом году они придумают что-то новенькое, — отец заговорщически подмигнул Марии.

— Да… — она сглотнула и неловко улыбнулась. — Пока не говорили, что и как будет в этом году. Но, наверное, что-то придумают. Ну, я побежала…

Дорога до консерватории пролегала через базилику Святого Петра. Мари привычно взлетела по ступенькам и юркнула в тёмную прохладу собора. Прислонившись к необъятной мраморной колонне, она закрыла глаза и прошептала:

— Дева Мария, помоги… я завралась, — глаза распахнулись, умоляющий взгляд устремился к куполу, из цветных окон которого лился мягкий солнечный свет. — Честно, сама не понимаю, как так вышло. Проще было бы, конечно, убить мерзкого старика, но такой масштабный грех никак не входил в мои планы на ближайший год… — от глупых мыслей захотелось шлёпнуть себя по лбу. — Прости, просто… я совсем запуталась. Всё стало так сложно, и шанс дотронуться своей музыкой до сердца Людовико… ведь он был дан мне не просто так? А теперь…

Где-то у алтаря тонкий голос внезапно запел псалмы. Мария медленно опустила взгляд и улыбнулась. Ощущение невидимой поддержки лёгким касанием приподняло крылья за спиной.

— Спасибо… спасибо, Мадонна! — она сложила руки в молитвенном жесте и зажмурилась. — Я знала, что путь любви — самый верный! Пусть не так просто, как хотелось бы, но… Спасибо!