Книга Музыка дождя, страница 15 – Елизавета Рождественская

Город постепенно пробуждался ото сна. Над столиками кафе раскрывались разноцветные зонтики, торговцы выкладывали на витрины новый товар, а первые туристы уже прохаживались по площади, щёлкая затворами фотоаппаратов.

Мари летела по узкой улочке, на ходу поглощая нежнейший рожок с хрустящей румяной корочкой. Сахарная пудра взрывалась на языке яркими красками, после чего её смывала лёгкая ванильно-сливочная волна сдобы с ореховыми нотками. Яркая кофейная каденция[2] завершала прелюдию[3] утра.

— Можно сказать, что у нас поменялся формат выступлений или что это часть выпускной работы, — заключила девушка, сворачивая во дворик учебного заведения. — В конце концов, если родителям ещё никто сплетни не донёс, значит, стерва Барбара ректора услышала. Время есть… правда, чуть-чуть.

— Пульчетта[4]! — громкий бас разнёсся по холлу консерватории, не успела Мари свернуть к нужной аудитории. — Что ты опять натворила?

Кофе в термокружке заманчиво колыхнулся, призывая вылить его на голову одному незадачливому шутнику. Мария придала лицу самое снисходительное выражение лица и повернулась к бородатому здоровяку, улыбавшемуся ей во весь рот.

— Клаудио, малыш, — она слегка прищурилась. — Сколько лет прошло, а ты всё никак не вырастешь из детского сада. Предлагаешь вернуться к прозвищам того времени? М? Как же там было, «Маленький Вонючка»?

— Ладно тебе, Ри-ри, не дуйся, — миролюбиво поднял руки сосед по горшку. — Но тебя и правда искала старая ведьма.

— Синьора Этторе? — в животе неприятно заныло. — Не сказала зачем?

Клаудио мотнул головой.

— Ясно… — Мария поудобнее перехватила футляр со скрипкой и шагнула в сторону ректората. — Ладно, спасибо. Если задержусь, предупреди маэстро Росси.

Ответ на вопрос, зачем секретарь ректора искала её с утра пораньше, не заставил себя ждать.

— А вот и ты, Мария, — женщина встала к ней навстречу. — Отлично, — она обратилась к какому-то парню, стоявшему спиной. — Знакомьтесь, синьор Конти, ваш куратор на ближайший учебный год…

Незнакомец медленно повернулся. Выражение лица «небожитель» слегка смазывалось синяком на скуле, что, впрочем, парня нисколько не смущало. Насмешливый взгляд зелёных глаз прошёлся по Марии от макушки до пяток, на секунду замерев в области декольте, от чего мгновенно захотелось прикрыться чем-нибудь большим и непроницаемым. Девушка инстинктивно попыталась сложить руки на груди в замок, но термокружка и музыкальный инструмент помешали, поэтому она неловко махнула ими в воздухе и спрятала за спину. Красивые губы парня изогнулись в ухмылке. Внутри привычно полыхнуло. Таких заносчивых снобов было полно среди джазовиков, которые исконно считали себя на десять ступеней выше «скучных заучек», игравших классику. Джаз — это свобода, импровизация, настоящий диалог с музыкой, а классики — рабы ритма, порядка и миллиарда правил.

— Рикардо будет учиться на джазовом факультете, — подтвердила её догадки синьора Этторе, и Мария мысленно фыркнула. — Но до зимних каникул ему нужно будет сдать общий курс за весь период обучения. Совет решил, что ты блестяще справишься с этой задачей.

Сказанное не сразу долетело до сознания. Мария нахмурилась и качнула головой.

— С какой задачей? — она растерянно взглянула на женщину.

— Нужно подготовить студента к сдаче базовой программы третьего курса и познакомить с внутренней кухней консерватории, — недовольно разжевала синьора Этторе.