Книга Развод в 43. Не прощу и буду счастлива, страница 65 – Мира Спарк

Вместо привычного кома тревоги в груди — легкая, почти неуловимая надежда.

Я вдыхаю полной грудью и ловлю себя на мысли: скоро все это закончится.

Скоро я стану свободной.

Не просто без мужа, а по-настоящему свободной — от лжи, от предательства, от необходимости делить пространство с человеком, который разбил мое доверие.

Эта мысль так сладка, что я невольно улыбаюсь прохожим.

Подхожу к своему подъезду, все еще пребывая в этом легком забытьи, и замираю.

У парадной, прислонившись к стене, стоит Антон Николаевич.

Он в темном пальто, руки в карманах, и его поза говорит о том, что он ждет уже какое-то время.

Удивление заставляет мое сердце на секунду замереть.

Я останавливаюсь в паре метров от него.

— Антон Николаевич? — произношу я, и мой голос звучит глуше, чем я ожидала. — Вы… ко мне?

Он отталкивается от стены и делает шаг навстречу.

Его лицо в свете фонаря кажется усталым и серьезным.

— Вера Александровна, — он слегка наклоняет голову. — Простите за вторжение без предупреждения. Я понимаю, что это неправильно, но не мог иначе.

Во мне все сжимается.

Предчувствие беды, острое и холодное, пронзает легкую эйфорию, разбивая ее в дребезги.

— В чем дело? — спрашиваю я, и в голосе снова появляется стальная нотка, знакомая по разговору с Розой.

Он смотрит на меня прямо, и в его глазах я вижу не злость, а что-то более сложное — смесь досады, ответственности и решимости.

— Мой сын, — начинает он, и каждое слово падает, как камень, — рассказал мне о недавнем происшествии. И я считаю своим долгом лично во всем разобраться.

Вера

Сердце на секунду замирает…

И тут же срывается в бешенный галоп. Так, что звон стоит в ушах.

Ситуация уже зашла очень далеко, но появление Антона Николаевича у моего дома не может не пугать.

Этот конфликт...

После прошлой стычки я думала, ситуация пойдет на спад.

Но теперь, когда здесь стоит он, этот человек с властной осанкой и серьезным лицом, ситуация обретает совсем иной, опасный вес.

Я внутренне сжимаюсь в комок, но заставляю себя выпрямить спину и поджать губы.

Если мне и страшно, то никто об этом не узнает.

Натягиваю маску ледяного спокойствия и, как могу контролирую себя.

Никакого страха наружу. Я не позволю ему увидеть мою тревогу.

Мои мысли несутся галопом — пытаюсь оценить ситуацию и принять верное решение.

Чего он действительно хочет? С чем и, главное, как разобраться?

Меня пугает, перспектива их встречи с Володей.

Два мужских самолюбия, два упрямца... Ни одного из них язык не повернется назвать трусом…

Это будет как столкновение двух поездов.

А я и Максим окажемся посередине.

Антон Николаевич, кажется, считывает мое напряжение, хоть я и стараюсь держать лицо каменной маской.

Его взгляд смягчается, но в этой мягкости все равно чувствуется стальная воля.

— Вера Александровна, не волнуйтесь, пожалуйста, — его голос низкий, бархатный, но в нем есть такая убедительная мощь, что не подчиниться ему кажется немыслимым.

Он не просит — он мягко, но неумолимо направляет.

— Я здесь не для скандала. Мне нужна правда. Просто расскажите, как было дело. Без эмоций.

Смотрю на него, стараясь до последнего не отводить глаз.

Всем своим видом показываю, что не нуждаюсь в разрешениях и мягкости.

И с любым другим человеком было бы именно так — мне не пришлось бы играть роль, но не с Антоном Николаевичем.