Книга Развод. Последний приказ, страница 57 – Анна Риман

Рука уже потянулась к двери, когда он сказал:

— Я её не приглашал.

Пальцы замерли на замке.

— Похоже, она так не считает.

Голос прозвучал ровно, чересчур спокойно.

— Это не значит, что она права.

— Удобно.

Усмешка вышла слишком быстрой, почти на выдохе.

Хотелось сказать что-то ещё. Сильнее. Чтобы задело. Но слова почему-то застряли.

Он отвернулся на секунду, будто посмотрел не на дорогу, а куда-то мимо.

— У нас с ней был короткий роман, — добавил после непродолжительной паузы. — Давно.

Слова легли просто. Без попытки смягчить.

Я посмотрела на него.

— И вы решили, что этого не стоит упоминать?

— Я не думал, что это важно.

Молчание повисло на несколько долгих секунд.

— Но стоило сказать.

В груди неприятно сжалось.

— Логично, — повторила я тише.

Его взгляд сосредоточился на руле.

— Что она вам сказала?

Отвечать не хотелось, но я все же выдавила:

— Достаточно. Что я здесь ненадолго. И что всё это… несерьёзно.

Несколько секунд он просто молчал.

— Она права, — произнесла я медленно. — Между нами только работа.

Слова давались легче, чем должны были.

— И лучше, если так и останется.

— Вы сейчас серьёзно?

Он смотрел так, будто пытался понять, шучу я или нет.

Слишком близко.

Дышать стало сложнее.

И в следующую секунду он подался вперёд.

Без предупреждения. Ладонь коснулась плеча — не удерживая, а направляя.

Поцелуй получился резким. Сдержанным всего секунду — и тут же глубже, жёстче, как будто весь день, вся эта тишина, кафе, чужие слова — всё сложилось в одну точку.

На мгновение я просто замерла.

Слишком неожиданно.

Потом дыхание сбилось, и ответ пришёл сам, без решения.

Руки нашли его куртку, пальцы сжались сильнее, чем нужно.

Он держал так, будто от этого зависело, останусь я или выйду.

Секунда растянулась.

И стало понятно — если сейчас не отстраниться, дальше будет сложнее.

Я отодвинулась первой.

Чуть резче, чем нужно.

Дыхание сбилось. В груди стучало глухо, неровно. Губы всё ещё чувствовали его — слишком отчётливо, чтобы сделать вид, что ничего не произошло.

Он не притянул обратно.

Только смотрел.

— Завтра заеду ближе к обеду, — произнес глухо.

Я кивнула, не сразу понимая, что именно делаю.

Дверь открылась с коротким щелчком. Холодный воздух ворвался в салон.

Снег тихо скрипнул под ногами.

Я не обернулась.

Но ощущение его взгляда осталось между лопаток — тёплое, тяжелое, слишком явное, чтобы его игнорировать.

Проснулась я поздно и не сразу поняла, почему нахожусь не в своей квартире.

Потом вспомнила. Командировка. Развод.

И машина Волкова у моего подъезда. Воспоминания о вчерашнем вечере заставили покраснеть: его рука на моем плече, резкое движение, поцелуй, от которого до сих пор не получалось отделаться.

Я лежала, глядя в потолок, и злилась, что не отпускает. Губы — особенно.

Резко села, опустила ноги на холодный пол и пошла на кухню. В чайнике оставалось немного воды. Кран, который мне только поменяли, блестел новым металлом. Я открыла его, послушала ровный напор. На столе стояла пустая кружка. На подоконнике — пакет с хлебом. Всё обычное. Только внутри было так, будто за ночь кто-то переставил всю мебель.

Чай получился крепким и горьким. Я выпила его почти залпом, обожглась и даже не сразу это почувствовала.

Надо было думать не о нём.

О разводе, ипотеке и работе, за которую платят хорошие деньги. О том, что в Москве всё ещё есть квартира, которую Максим вполне способен превратить в новое поле боя.