Книга Развод. Последний приказ, страница 58 – Анна Риман

Волков совершенно не вписывался в эту аккуратно разложенную картину.

На Север я приехала недавно, и права на ошибку у меня было меньше, чем у местных. Особенно теперь, когда у Елены Викторовны появился повод смотреть на меня так, будто я не специалист, а личная проблема.

Слишком опасно. И совершенно не ко времени.

Я встала, убрала кружку в раковину и несколько минут просто стояла у окна, глядя, как по двору тянет поземку. Небо было низким, тусклым. Где-то хлопнула дверца машины. Чья-то собака лениво протопала по снегу. Обычный выходной. В котором, казалось бы, можно было выдохнуть, но не получалось.

К полудню я уже успела: помыть пол на кухне, перебрать папку с документами, дважды проверить баланс на карте, ответить на сообщение адвоката и ни разу — ни разу — не посмотреть на телефон просто так.

Ложь. Пусть и маленькая, но унизительная.

Посмотрела раз десять. И каждый раз злилась на себя сильнее.

Когда в дверь позвонили, сердце дернулось раньше, чем я успела сказать себе, что это может быть кто угодно.

На пороге стоял Волков.

В темной куртке, без шапки, будто холод его вообще не касался. В одной руке — стаканчик кофе навынос, во второй — бумажный пакет из пекарни напротив. От него тянуло морозом, ветром и чем-то очень знакомым, отчего внутри тут же всё напряглось.

— Добрый день, — произнес он спокойно.

Я скрестила руки на груди, не отступая в сторону.

— Зачем вы приехали?

— За вами.

Как будто достаточно просто прийти с кофе и булочками и можно делать вид, что ничего не было.

Я даже усмехнулась. Коротко, безрадостно.

— Не стоило.

Он молчал. Стоял и смотрел, как будто спешить ему было некуда.

Потом поднял кофе чуть выше.

— Возьмёте?

— Нет.

— Понял.

Он не настаивал. И от этого отказ почему-то показался ещё глупее.

Я всё же отступила, пропуская его в прихожую. Разговаривать через порог было неудобно.

Волков вошёл, поставил стакан и пакет на тумбу, огляделся без любопытства — как человек, который смотрит не на стены, а на того, кто в этих стенах живет.

— Я ненадолго, — сказал он.

— Это радует.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Не похоже.

Я ничего не ответила. Прошла на кухню, он следом. Пространство сразу стало меньше, чем было минуту назад.

На столе лежали бумаги по ипотеке. Я машинально сдвинула их в сторону.

— Поедем, — предложил он. — Пообедаем где-нибудь.

— Нет.

Ответ вылетел быстрее, чем я успела его отшлифовать.

Волков оперся ладонью о край стола.

— Это из-за вчерашнего?

— Не только.

Он кивнул, будто именно этого и ждал.

— Тогда объясните.

— А это что-то меняет?

— Да.

Голос у него был всё такой же спокойный, но под этой ровностью уже чувствовалось напряжение.

Я посмотрела на его руку. На пальцы на краю стола. На темную куртку. И вдруг поняла: если сейчас не выскажусь, потом сама же себя за это съем.

— У меня развод, который ещё не закончился, — произнесла я медленно. — И ипотека, за которую плачу я одна. Работа, из-за которой я здесь. И положение, которое очень легко потерять, если вокруг начнут шептаться не о таблицах и отчетах, а о том, с кем я езжу в кино и кто целует меня в машине у подъезда.

Последнюю фразу хотелось проглотить. Не получилось.

Он не отвел глаз.

Я выдохнула и договорила уже тише:

— И я не собираюсь рисковать всем этим ради того, что может закончиться быстрее, чем началось.