Книга Развод. Последний приказ, страница 59 – Анна Риман

Кухня стала совсем тихой. Только где-то в подъезде хлопнула дверь.

Волков молчал дольше, чем мне было удобно.

Потом выпрямился.

— Это из-за Елены.

— Я сказала: не только.

— Но и из-за неё тоже.

— Да.

Пауза.

— Хорошо, — произнес он.

Вот это «хорошо» задело неожиданно сильно.

— И всё? — спросила я раньше, чем успела прикусить язык.

Взгляд у него изменился мгновенно. Сделался даже не жестче. Глубже.

— Нет, не всё.

Он шагнул ближе. Не вплотную — просто так, чтобы отступать пришлось уже мне.

Я не отступила.

— Я вас услышал, — произнес он. — Но не согласен.

Слова легли между нами спокойно, без нажима. Именно поэтому от них перехватило дыхание сильнее, чем от любого давления.

— Это не вопрос согласия, — ответила я.

— Для меня да.

Я усмехнулась, но на этот раз горло сжало так, что звук вышел почти без воздуха.

— Удобно. У вас всё так… без последствий.

— Нет. — Он покачал головой. — Просто не люблю врать.

— Зато любите недоговаривать.

— Уже признал, что стоило рассказать раньше.

— И этого, по-вашему, достаточно?

Он смотрел не мигая.

— Нет.

Тишина снова натянулась, как тонкая проволока.

— Тогда что? — спросила я. — Вы хотите, чтобы я сделала вид, будто ничего не было? Словно вчера в кафе меня не выставили дурой? И я могу спокойно ходить на работу и не ждать, когда мне в лицо ещё раз скажут, что я временная и несерьезная?

С каждым словом голос становился ниже, тише. От этого злее.

— Я не хочу, — произнес он, — чтобы вы делали вид.

— Тогда что вы хотите?

Он не ответил сразу.

Шагнул ещё ближе. Теперь между нами оставалось меньше, чем нужно для спокойного разговора. Я чувствовала тепло его дыхания и ненавидела себя за то, что тело отзывается на это быстрее головы.

— Хочу, чтобы вы не решали за меня, насколько это несерьёзно.

— Вы упёртый, — произнесла я почти шёпотом.

— Вы тоже.

И только сейчас я заметила, что ладонь у меня лежит на краю стола ровно напротив его руки. Ещё чуть-чуть — и соприкоснутся.

Я убрала её первой.

— Это ничего не меняет.

— Посмотрим.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Ни вызова. Ни усмешки. И от этого захотелось то ли ударить его, то ли сделать шаг вперёд. Наверное, именно в этом и была самая большая проблема.

Он ещё несколько секунд стоял молча. Потом забрал с тумбы пакет со стаканом, поставил их на стол передо мной.

— Кофе остынет.

Я опустила глаза. На крышке дрожала крохотная капля.

— И что это значит? — спросила я, уже зная, что вопрос глупый.

— Что вы еще не обедали.

Я резко подняла взгляд.

— Вы следили за мной?

— Я работаю с вами.

Надо было фыркнуть, съязвить, сказать что-то колкое. Но я вдруг почувствовала себя бесконечно уставшей.

Он направился к двери. Уже в прихожей обернулся.

— Увидимся в понедельник.

И вышел, не дожидаясь ответа.

Дверь закрылась тихо.

Я стояла на кухне среди своих бумаг, с кофе в руках и пакетом тёплых булочек на столе. Легче не стало. Ни капли.

Только теперь к злости примешалось еще кое-что.

Очень опасная, очень живая мысль: он не отступил.

На базу я приехала раньше обычного. Не потому, что так было нужно. Просто в квартире с утра стало тесно: чайник шумел слишком громко, а мысли упирались в одно и то же. Проще было уйти туда, где у каждого движения был смысл.

На улице ещё толком не рассвело. Снег под ногами скрипел сухо, воздух щипал лицо, и это немного привело в чувства. У входа стояли двое из снабжения, но, завидев меня, замолчали. Я кивнула и прошла мимо.