Книга Весна перемен, страница 55 – Катарина Херцог

Шона крепче обхватила себя руками: холодный мартовский ветер играл ее волосами, и внезапно к ней пришло воспоминание о другой звездной ночи, тоже мартовской, но гораздо более теплой, когда она сидела с Альфи и Нейтом на зеленой скамейке под вишней. В ту ночь они поклялись в вечной дружбе.

Шона поймала себя на том, что улыбается. Никогда до и никогда после она не чувствовала себя такой любимой, как в ту волшебную ночь, окутанная коконом их дружбы. Слово «навсегда» не казалось пустым звуком.

Внезапно Шона поняла, как будет выглядеть торт для конкурса: трехъярусный, с вишневым деревом наверху, розовые цветы которого рассыпаны по всей поверхности. И если ей каким-то образом удастся сделать его из марципана так, чтобы он не выглядел нелепым или безвкусным, то под вишней будет стоять маленький сарай, а перед ним, держась за руки, — трое человечков.

Как хорошо, что вчера она не засиделась на прощальной вечеринке Грэма! В десять Нанетт вернулась домой, а в половине одиннадцатого уже спала. Поэтому ей не составило труда встать в шесть утра. Нанетт просто обожала раннее утро. Даже когда на улице было пасмурно, как сегодня, перед ней, словно чистый лист бумаги, лежал новый день и сулил бесконечные возможности. Например, после того, как Нанетт вернется с прогулки и приготовит Шоне завтрак, она могла бы заглянуть к Пебблзу и попытаться вызвать улыбку на лице старого ворчуна. Пока что успеха она не добилась, но это лишь разжигало ее амбиции. Рано или поздно у нее все получится, как пить дать. Или она могла бы забежать к Энн и посмотреть, не появились ли в ее магазинчике какие-нибудь симпатичные весенние вещички. Или свернуться калачиком в теплой постели с романом, который они читали в книжном клубе Рози. Хотя Нанетт и была самопровозглашенной поклонницей триллеров (чем кровавее, тем лучше), история любви Жорж, представительницы образованной парижской буржуазии, и рыбака Гавейна показалась ей просто очаровательной. Ох уж этот Гавейн, какой мужчина!

Нанетт взглянула на небо. Облака висели низко, темно-серые, как асфальт. Скоро пойдет дождь. Однако она не собиралась прерывать прогулку. Как уж там говорится? Не бывает плохой погоды, бывает только плохая одежда. Поэтому сегодня утром Нанетт оставила в шкафу красивую плиссированную юбку и хорошие кожаные ботинки и натянула вельветовые брюки и резиновые сапоги, которые обычно надевала, только когда работала в саду. Или как сегодня, когда собиралась сходить к морю. Нанетт делала это слишком редко, но как же чудесно гулять по маршевым лугам в такой ранний час! Правда, они еще не окрасились в сочный зеленый цвет, как летом, но и бледно-желтыми, как зимой, не были. К тому же первые птицы уже вернулись в поисках пищи на вечно влажные луга. Нанетт вовсю наслаждалась их утренним концертом. Она ненадолго остановилась возле стада лохматых пони, чтобы угостить их краюшкой хлеба, которую специально припасла, а затем добралась до моря.

Эта часть пляжа не предназначалась для купания. Слишком крутые скалы и слишком сильный прибой даже летом. Так или иначе, купаться Нанетт ездила только в открытый бассейн в Ньютон-Стюарте. Ей не нравилось быть в неведении о том, что находится у нее под ногами, или касаться чего-то скользкого. Фу! А в такую погоду о купании в море вообще не могло быть и речи. Нанетт пошла на пляж, чтобы почувствовать легкий ветерок и насладиться ощущением жизни. Ей нравилось вдыхать свежий соленый воздух, позволять волнам омывать ноги и осознавать, что жизнь, как и море, подчиняется постоянному ритму: приход и уход, принятие и отпускание, новые начинания и прощания. Она сняла резиновые сапоги и чулки.