Книга Его неуловимая землянка, страница 68 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

— Вот причина. Какая-то чужеродная структура. Похожа на червя. И он вживлён незаметно и очень глубоко, как раз вплотную к повреждению. Питается твоей энергией и одновременно блокирует сигналы, которые бы предупредили тебя об опасности. При этом он как-то маскирует повреждение. Ты поэтому ничего не чувствовал. И не почувствуешь. Общие анализы ничего не покажут, — нервно сглотнула, наблюдая за мрачнеющим хардом.

Карион смотрел на экран. Молча. Очень долго.

Мышцы на его челюсти напряглись, заиграли желваки — единственное, что выдавало его реакцию. В остальном он оставался неподвижен, как статуя.

Но я чувствовала исходящий от него холод. Ледяную ярость, сжатую в кулак стальной воли.

— Как долго он там можешь определить? — спросил он бесконечно спокойным тоном.

— Только приблизительно, — ответила я честно. — Судя по степени интеграции... максимум несколько месяцев. Возможно, в ту ночь, когда напали на твой дом, — осторожно добавила я и сама же покраснела от вспыхнувших воспоминаний.

Карион снова кивнул, коротко и отрывисто. В его глазах на секунду мелькнул огонек благодарности.

Но затем… мужские пальцы сжали подлокотник кресла с такой силой, что материал под ними побелел и пошёл трещинами.

Я невольно сглотнула, всё же силищи у него…

Мне стало совсем уж не по себе.

— Я могу убрать повреждение, — торопливо проговорила я. — Мне нужно два, максимум три сеанса регенерации. Но червя не смогу убрать. ПРосто не знаю как. Наша аппаратура для этого не предназначена, — огорченно отвела глаза. — И он вживлён слишком глубоко, оплёл все энергоканалы так сильно, что если я попытаюсь его тронуть...

Я не договорила. Не нужно было. И так понятно: если я ошибись, последствия могут быть катастрофическими. Вплоть до разрушения энергетического ядра.

Карион продолжал молчаливо что-то обдумывать. Его лицо оставалось непроницаемым, только глаза, багровые, глубокие, с золотистыми искрами, сейчас казались настоящими жерлами проснувшихся вулканов с раскалённой плазмой на дне.

А затем он стремительно поднялся с кресла одним плавным, хищным движением. Верс на его плечах пошёл пугающей рябью.

— Я разберусь, Мария, — мрачно пообещал он. — На сегодня закончим, а завтра я приеду, и червя уже не будет. Ты сможешь продолжить лечение.

У меня чуть совершенно натурально челюсть не отвисла от удивления. В последний момент успела ее поймать.

— Завтра? Но как? — ошеломленно прошептала я, все еще не веря своим ушам.

— Не важно. Я разберусь, — отрезал он и направился к выходу. — Сейчас мне нужно уехать. Домой тебя отвезут мои харды, — властно припечатал он, повелительно взглянув на меня.

Не успела ответить, а он уже вышел, стремительный и мрачный, как сама тьма.

А я осталась стоять посреди опустевшей процедурной, прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце, и смотрела на проклятый экран, где всё ещё светились результаты сканирования.

Затем медленно подошла к пульту, скрупулезно сохранила все данные на защищенный кристалл и выключила оборудование.

Не знаю, как я доработала этот день. Сердце было не на месте от волнения.

Да, я переживала за него. Не знаю почему, но тревожилась и сильно. И сама себя не понимала. Потом объяснила свои эмоции врачебным долгом. Он же все-таки мой пациент и волноваться за него правильно. Тем более, что это я обнаружила того червя.