Книга Его неуловимая землянка, страница 72 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

— Ну почему же, — он провёл носом вдоль моей шеи, делая глубокий вдох, вызывая у меня россыпь возбуждённых мурашек. — Перерывы нужны. Для восстановления сил.

— Карион...

— Тшшш, — прошептал он, и его губы коснулись моего виска, спустились ниже, к скуле, к уголку губ. — Твоя ошибка, Мария. Не надо мне ставить ультиматумы.

А потом он поцеловал меня. По-настоящему. Властно. Требовательно. Сейчас он просто брал и завоевывал, напоминал, кто здесь главный.

Не выдержав напора, я тихо и умоляюще застонала ему в губы, сдаваясь под натиском его властных губ и языка, углубляющих поцелуй. Юркий мужской язык скользнул внутрь, дразня, сплетаясь с моим, и я забыла, где нахожусь, зачем я здесь и о чём спорила еще секунду назад.

Руки сами взлетели к его шее. Ткань верса под ними ожила, потянулась к моим пальцам, и я от неожиданности одёрнула руки.

Карион тихо и довольно рассмеялся прямо в мои губы.

— Испугалась? — хрипло спросил он.

— Нет, — соврала я.

— Снова врешь, — уверенно определил он. — Надо бы тебя наказать…

Его рука уверенно двинулась выше, к груди, и я ахнула, когда он накрыл её ладонью, сжал, дразняще провёл по соску.

— Карион, не надо, — простонала я.

Только вот моё тело уже не слушалось. Соски затвердели, низ живота потянуло знакомым томлением.

— Не надо что? — низкий мужской голос был наполнен волнующей хрипотцой.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого из горла вырвался сдавленный стон, потому что его вторая рука скользнула ниже, сжала ягодицу, притягивая меня вплотную к его твёрдому, горячему телу.

Он был возбуждён. Сильно. Я чувствовала это через ткань версов, его весьма объемное и твердое желание упиралось прямо мне в живот. И от этой властной хватки внутри вспыхнул неминуемый пожар.

— Ты хочешь меня, — утвердительно сказал он, вжимая в себя сильнее. — Я чувствую…

И я не могла ему больше врать. Только смотрела в его багровые глаза, где полыхал такой голодный огонь, и тонула в их пульсирующей жадной глубине.

Сдаваясь, вместо ответа я подалась ему навстречу, прильнула к горячему твердому телу.

Карион довольно усмехнулся.

— Умница, Мария, — похвалил он.

А потом я чуть не застонала от того, как он вдруг резко отстранился.

— Но ты права, — он поправил свой верс, возвращая ему безупречный вид, — здоровье важнее.

— Ты издеваешься? — вырвалось у меня раздраженное.

— Нисколько, — последовал невозмутимый ответ, но в багровых глазах плясали довольные, торжествующие искры. — Я серьёзен, Мария. Пока я твой пациент — слушаюсь тебя. Полностью.

Я тяжело дышала, смотрела в его бесстыжие глаза и не верила ни единому слову этого наглого, соблазнительного харда.

Но вот что сказать в ответ, не нашла.

Карион, с какой-то странной теплотой во взгляде рассматривая мое растерянное красное лицо, вдруг рассмеялся красивым, настолько обезоруживающим смехом, что моя злость вдруг куда-то испарилась без следа.

— Сегодня я весь твой, мой строгий доктор. Приступай, Мария, — как-то очень предвкушающе произнес он и направился к креслу, опускаясь в него с ленивой грацией. — Сначала процедуры, а потом..

Он не договорил. Только усмехнулся.

Я отвернулась к пульту, пряча пылающее лицо, и включила регенератор. Вот ведь провокатор! Внизу живота всё ещё пульсировало горячее, требовательное желание.