Книга Запретная. Исцеление, страница 21 – Кэти Андрес

Когда я увидела его за столиком с Анжеликой у меня внутри словно разорвалась граната с битым стеклом.

С Ликой! Боже, из всех женщин Москвы он подцепил именно этот ходячий набор силикона и брендовых шмоток с интеллектом хлебного мякиша.

Он притащил её сюда. Сюда! В ресторан, где у меня был забронирован столик. Знал ли он? Конечно, знал. Это не совпадение. Это спланированная, хладнокровная казнь.

— Слушайте, а че мы будем по разным углам жаться? — пробасил Тони, обнажая свои виниры. — Веранда-то не резиновая. Йоу, официант! А ну-ка сдвиньте нам столы! Сделаем общий вайб, посидим по-братски!

У меня внутри всё оборвалось.

— Тони, — я попыталась перехватить его руку, натягивая самую ласковую улыбку, на которую была способна. — Милый, мы же хотели поужинать вдвоем. Обсудить меню на свадьбу…

— Да успеем мы меню обсудить, малая! Тут же свои люди! Ликуся, садись рядом! Ромыч, падай!

Я бросила на Рому умоляющий взгляд.

Откажись.

Скажи, что вы хотите уединения.

Скажи, что тебе не интересен рэп. Сделай хоть что-нибудь!

Но этот подонок лишь медленно, растягивая губы в дьявольской ухмылке, кивнул.

— С удовольствием составим вам компанию.

Официанты, вышколенные до автоматизма, в ту же секунду сдвинули два столика.

И вот мы сидим.

Тони и Лика с одной стороны, я и Рома — с другой. Прямо друг напротив друга. Нас разделяло не больше метра белой крахмальной скатерти.

Метр, который казался мне линией фронта.

— Так прикинь, Тони, мне вчера в ЦУМе тупо не досталась та лимитированная сумка! — тут же защебетала Лика, наклоняясь вперед и вываливая свое декольте прямо на стол. — Я им говорю — я же инфлюенсер, а они мне про какую-то очередь!

— Да ты че! Беспредел вообще, — закивал Тони, отправляя в рот кусок тартара. — Надо было мне набрать, я бы директора их напряг. Мы бы этот вопрос на раз-два порешали.

Их беседа полилась сплошным потоком бессмысленного, тупого трепа. Они обсуждали бренды, тачки, охваты в соцсети и какого-то кальянщика из Дубая. Они были так увлечены друг другом и звуком собственных голосов, что абсолютно, тотально не замечали того ядерного реактора, который плавился прямо у них под носами.

Я не смотрела на Тони. Я смотрела только на него.

Рома сидел, вальяжно откинувшись на спинку кресла. Его пиджак был расстегнут, белая рубашка натягивалась на широких плечах.

Он молчал.

Он просто смотрел на меня.

Его взгляд был тяжелым, как свинец. Он не отрывался от моего лица ни на секунду. Скользил по моим губам, спускался к вырезу, а затем медленно возвращался к глазам. В этом взгляде не было стеснения или попытки скрыть интерес. Это был взгляд абсолютного, уверенного в себе хищника, который загнал добычу в угол и теперь играет с ней перед тем, как сожрать.

«Ненавижу», — кричали мои глаза.

«Я знаю. И мне плевать», — отвечала его ухмылка.

Мой взгляд скользнул к его шее. Из-под расстегнутого воротника рубашки предательски выглядывал край того самого багрового засоса. Мой желудок сделал кульбит.

Я представила, как эта силиконовая кукла стонала под ним. Как его грубые, мозолистые ладони сжимали её. Как он целовал её так же, как на улице целовал меня.

Мразь. Какая же он мразь.

Я вздернула подбородок, вложив в свой взгляд столько презрения и холода, что им можно было заморозить ад.