Книга Запретная. Исцеление, страница 4 – Кэти Андрес

— Ну ты че такая душная, а? — обиженно тянет он. — Мы же помолвлены, епт. Моя королева должна флексить рядом со своим королем. Пацаны спрашивают, где моя малая, а я че скажу? Что ты опять режишься в свою эту… высокую моду? Давай, прыгай в Майбах и гоу к нам.

«Моя малая». «Епт». «Флексить».

Боже, какой же он идиот.

— Королева хочет в душ и спать. Завтра ужин с инвесторами твоего нового альбома. Постарайся сегодня не напиться до состояния животного, чтобы завтра хотя бы связно произносить слова. Пока, Тони.

Я сбрасываю вызов, не дожидаясь его ответа.

В гримерке снова повисает благословенная тишина. Я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза.

Многие в тусовке не понимают, зачем я вообще с ним связалась. Ледяная стерва российского подиума и кино — и какой-то шумный, разукрашенный татуировками клоун в широких штанах.

Но в этом и был весь смысл.

Тони идеален в своей поверхностности.

Он шумный, богатый, привлекает камеры и дает мне статус недосягаемой, «занятой» женщины. А главное — он пустой. Он никогда не лезет мне в душу, не задает глубоких вопросов, не пытается узнать, что я чувствую, и ему абсолютно плевать на то, что у меня внутри.

С ним мне не нужно ничего чувствовать. А значит, мне не может быть больно.

Дверь робко приоткрывается, и в щель просовывается голова ассистентки режиссера.

— Кира Александровна… Мы переставили свет. Все готово. Как вы и просили.

Я медленно открываю глаза. Беру со стола телефон, изящно поднимаюсь с кресла и расправляю плечи.

— Идем. И передай фотографу: если мне снова не понравится первый же кадр, он может искать себе новую профессию.

* * *

— Нет, Алиса. Абсолютно, категорически нет.

— Кира, девочка моя, ты же даже не дослушала концепцию, — голос Алисы в динамике телефона звучит мягко, с легкой хрипотцой от вечных сигарет, но с той самой фирменной железобетонной уверенностью.

— Мне не нужно слушать концепцию, чтобы понимать: высокая мода и мордобой — вещи несовместимые, — я устало откидываюсь на спинку кожаного сиденья своего «Майбаха», который плавно везет меня домой по вечерней Москве. — Алиса, я лицо ювелирных брендов. Я только что отснялась для обложки Vogue в бриллиантах, которые стоят как чугунный мост. А ты предлагаешь мне стать лицом… чего? Бойцовского клуба?

— Элитного бойцовского клуба, Кирочка. Премиум-сегмента. Это закрытая тусовка, а не подвал с потными подростками.

Я тихо вздыхаю и тру переносицу.

Любого другого агента, пиарщика или менеджера, который предложил бы мне подобный абсурд, я бы уже уволила, предварительно размазав его самооценку по плинтусу. Но это была Алиса.

Единственный человек в этом городе, с которым ледяная стерва Кира прятала свои когти, поджимала хвост и превращалась в послушного пушистого котенка. Алиса была для меня не просто агентом. Она была моей крестной феей, моей второй матерью.

Семь лет назад, когда я была сломанной, одинокой девчонкой со свежим шрамом на груди и дырой вместо сердца, именно она подобрала меня.

Она не стала меня жалеть. Она заставила меня раздеться перед камерой, показала мне мою собственную силу и вылепила из меня ту неуязвимую звезду, которой я стала. Я была обязана ей всем. И она это знала.

— Алиса, ну какой клуб? — мой голос теряет металл и становится почти жалобным. — Там же кровь, ринг, маты… Зачем им я? Пусть возьмут какую-нибудь фитнес-бикини или ринг-герл в купальнике. Я там буду смотреться нелепо.