Книга Запретная. Исцеление, страница 64 – Кэти Андрес

Я остался стоять посреди зала, слушая, как хлопнула входная дверь.

В груди зияла черная, сосущая пустота. Три дня. Мне нужно пережить без неё три гребаных дня.

Я достал из кармана телефон и набрал номер своего безопасника. Гудки казались бесконечными.

— Да, Роман Андреевич?

— Найди Анжелику. Где бы она сейчас ни была. И звони адвокатам. Я пущу эту суку по миру задолго до того, как придут результаты теста.

Роман

Я смотрю на белый лист бумаги с синей печатью независимой лаборатории, и внутри всё медленно, неотвратимо покрывается льдом.

Цифры бьют по глазам. 99,9 %.

Не может быть. Не может, сука, этого быть.

Пальцы, сжимающие край документа, начинают предательски трястись. Я — человек, который годами учился контролировать свое тело на ринге, сейчас не могу унять эту мелкую, лихорадочную дрожь. Строчки текста расплываются перед глазами.

— А я говорила — твой, — раздается над ухом её писклявый, до скрежета в зубах довольный голос.

Я краем глаза вижу, как Лика складывает руки на груди, картинно выпячивая вперед свой пока еще абсолютно плоский живот.

— Говорила же.

Богом молю, заткнись.

Я закрываю глаза, чувствуя, как в висках начинает пульсировать кровь. Заткнись, потому что если ты скажешь еще хоть слово, я за себя не ручаюсь.

В голове бьется один-единственный набатный вопрос: Как?!

Не было. Не было ни дня, ни единого гребаного раза, когда бы я кончал в нее. Только в рот. Или в презерватив, который я всегда забирал с собой. Я контролировал каждую секунду того механического, пустого секса. Физиология — упрямая вещь. Сперматозоиды не телепортируются из желудка в матку.

Как она это сделала? Выплюнула и втихаря запихала в себя в ванной? Проколола гандон, пока я отвернулся?

Какая теперь, к черту, разница? Результат у меня в руках. И этот результат прямо сейчас перечеркивает всю мою жизнь.

Я медленно поднимаюсь из-за стола. Тяжелое кресло со скрипом отъезжает назад. Я выпрямляюсь во весь свой рост и нависаю над этой силиконовой дрянью, отбрасывая на нее глухую, тяжелую тень.

— Когда ты, сука, это сделала? — мой голос звучит так тихо и страшно, что нормальный человек уже бежал бы к двери.

Лика хлопает своими наращенными ресницами. В её глазах ни капли страха — только фальшивая невинность и тупая бабская уверенность в собственной неуязвимости.

— Не понимаю, о чем ты. Я ничего не делала. Это просто чудо, Ромочка…

Чудо. Блять.

Я резко отворачиваюсь, чтобы не ударить её. Делаю шаг в сторону. Хватаюсь обеими руками за голову, пальцы до боли впиваются в короткие волосы, и начинаю мерить шагами кабинет. От окна к столу. От стола к стене.

Ну как?! Как я мог так тупо, так дешево попасться?! Я же всё просчитал. Я же обещал Кире!

Перед глазами встает лицо Киры. Её дрожащие губы, её слова: «Не подходи ко мне, Романов. Пока не принесешь документы, где будет отрицательный результат».

Что я ей теперь принесу? Этот приговор? Я собственными руками только что вырыл могилу нашему будущему. Я уничтожил нас, попытавшись просто снять напряжение с левой девкой.

— Когда свадьба? — вдруг прорезает звенящую тишину кабинета голос Лики.

Я резко останавливаюсь. Медленно оборачиваюсь и смотрю на неё так, словно передо мной стоит умалишенная.

— Чего?

Она непонимающе ведет плечиком, поправляя ремешок своей дорогой сумки.