Книга Запретная. Исцеление, страница 70 – Кэти Андрес

Я припарковала машину, взяла с пассажирского сиденья пакет с гостинцами и толкнула калитку.

Меня встретили так, словно я вернулась с фронта. Надежда Александровна расплакалась, обнимая меня у крыльца, Александр Иванович крепко, по-отцовски прижал к себе, гладя по спине.

— Ну слава богу, вернулась, — басил он, пока мы шли по ступенькам. — Совсем исхудала там в своих Азиях. Сейчас мать тебя откормит.

Я счастливо, искренне улыбалась, чувствуя, как душа наполняется теплом. Дом. Здесь всегда пахло уютом, пирогами и безусловной любовью.

Мы вошли в прихожую. Я скинула кроссовки, повесила куртку на крючок и, болтая с Надеждой Александровной, шагнула в просторную, залитую светом кухню-гостиную.

— А я вам китайского чая привезла, настоящего, — говорила я, поворачиваясь к столу. — И еще…

Слова застряли у меня в горле. Голос просто оборвался.

Посреди гостиной стояла Света.

Она не бросилась ко мне на шею с радостным визгом, как делала это обычно. Она стояла бледная, напряженная, с абсолютно паническим выражением лица.

А на её руках лежал маленький, закутанный в розовый плед сверток.

Ребенок.

Мой мозг, за долю секунды сложив простую, безжалостную математику из десяти месяцев моего отсутствия и этого крошечного свертка, взорвался.

Воздух выбило из легких так резко, словно мне под дых ударили кувалдой. Колени мгновенно стали ватными. Пакет с китайским чаем выскользнул из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на деревянный пол.

Тишина на кухне стала мертвой. Оглушительной.

Света судорожно прижала к себе ребенка. Её глаза наполнились виной и отчаянием. Она посмотрела на меня так, словно сама только что вонзила мне нож в сердце, и произнесла слова, которые добили меня окончательно:

— Прости… он привез её пару часов назад.

* * *

— Бросила она её, отказалась, — вдруг резко, с горечью произнесла Надежда Александровна, подходя ближе и вытирая руки о фартук. — Потому что у девочки сердечко слабое. Сука такая. Умотала куда-то с очередным ухажером, как только из роддома выписалась. Ромка на себе всё тащит. Вот, уехать пришлось срочно в Америку по делам клуба, попросил нас за дочкой присмотреть, пока он там вопросы решает.

Я стояла, не в силах оторвать взгляд от крошечного, сопящего свертка. Мой мозг лихорадочно цеплялся за одно-единственное слово, прозвучавшее в этом потоке информации.

— Диагноз?

Надежда Александровна тяжело вздохнула.

— Врожденный порок, Кирочка. Клапан не закрывается до конца. Врачи говорят, нужна будет операция, когда чуть-чуть подрастет и окрепнет.

Я крепко зажмурилась.

Сердце.

Ирония судьбы оказалась не просто жестокой, она была садистской. Эта девочка, плод его случайной, грязной ошибки, родилась с такой же поломкой, как когда-то я. Словно вселенная решила замкнуть этот круг самым извращенным способом.

— Господи, — выдохнула, сжимая переносицу ледяными пальцами.

— Да, Кирочка, вот так вот, — мама Ромы махнула рукой, смахивая слезу. — Ромка следил за этой… Анжеликой, как мог. Всю беременность её контролировал, врачей лучших нанял, охрану приставил. А она всё равно — то по тусовкам сбегала, то алкоголь… Сука. Прости Господи. Девочка родилась слабенькая, недоношенная. Как только эта кукушка узнала, что ребенок с пороком и нужны будут бессонные ночи и больницы, сразу отказную написала. Сказала, ей бракованные дети не нужны, она свою молодость гробить не собирается.