Книга Запретная. Исцеление, страница 69 – Кэти Андрес

Я прикрыла глаза, прислушиваясь к себе.

Ломаться и строить из себя неприступную отшельницу больше не было ни сил, ни смысла. Моя душевная рана, зияющая, кровавая дыра, оставленная Романовым, затянулась. Да, шрам остался — уродливый, ноющий на плохую погоду, как и тот, что на моей груди. Но он больше не кровоточил. Я оттаяла. Я снова могла дышать, не задыхаясь от боли при каждом вдохе.

К тому же, были и куда более приземленные причины. Деньги.

Счета, которые десять месяцев назад казались бездонными, стремительно таяли. Бесконечные перелеты, гостиницы, аренда домов, визы — всё это съедало мои сбережения. Надоело. До чертиков надоело мотаться по странам, собирать чемоданы и просыпаться в чужих кроватях.

Я перевела взгляд вглубь комнаты.

Там, на продавленном диване, спал Егор. Мой брат, который бросил всё и поехал за мной, ни разу, ни единым словом не упрекнув меня за это. Он лежал, подложив руку под голову, и даже во сне между его бровями пролегла глубокая складка усталости.

Егор не жаловался. Он молча таскал мои чемоданы, искал нам жилье, отгонял от меня сомнительных личностей в азиатских трущобах и просто был рядом. Но я видела, как он чахнет без нормальной работы, без своего зала, без московского ритма. Он устал. Мы оба устали бежать.

— Хорошо, Алис, — тихо произнесла я, глядя на брата. — Бери билеты. Мы возвращаемся.

На том конце провода раздался такой громкий, облегченный выдох, что я почти увидела, как Алиса падает в свое дизайнерское кресло.

— Наконец-то! Жди маршрут-квитанцию. И добро пожаловать домой, Кирочка.

Москва встретила нас серым, промозглым небом и привычными пробками на Ленинградке.

Стоило мне вдохнуть этот пыльный, пропитанный выхлопными газами воздух, как внутри что-то окончательно встало на свои места. Я дома.

Мы забросили вещи в мою квартиру. Пентхаус встретил нас слоем пыли и звенящей пустотой, но сейчас меня это не пугало. Я быстро приняла душ, переоделась в простые джинсы и уютный кашемировый свитер.

Первое, что я должна была сделать — это позвонить.

Я села на край кровати и набрала номер, который знала наизусть. Номер Надежды Александровны.

Когда я сбежала в Китай, я оборвала все связи. Со всеми, кроме них. Я не смогла вычеркнуть родителей Ромы из своей жизни. Они стали для меня слишком близкими, слишком родными. Я звонила им раз в пару недель, мы разговаривали часами, но у нас было одно железное, нерушимое условие: мы никогда, ни при каких обстоятельствах не говорим о нем.

И они сдержали слово. Ни разу за десять месяцев имя Романа не прозвучало в наших беседах.

Гудки шли недолго.

— Кирочка? Девочка моя! — голос мамы Ромы задрожал от радости.

— Надежда Александровна, здравствуйте. Я в Москве. Только что прилетела.

— Господи, радость-то какая! — в трубке послышался шум, словно она уронила что-то на кухне. — Саш, Кира приехала! Доченька, ты приедешь? Мы так соскучились! Давай к нам, я сейчас же пирог поставлю!

От тепла в её голосе у меня на глаза навернулись слезы. Я действительно безумно по ним скучала.

— Приеду. Обязательно. Буду у вас через пару часов.

Дорога до их дома за городом заняла больше времени, чем я рассчитывала. Знакомые корабельные сосны, грунтовая дорога, знакомый деревянный забор. Каждый метр этого пути был пропитан воспоминаниями, но я заставила себя закрыть их на замок. Я приехала к родителям. Только к ним.