Книга Запретная. Исцеление, страница 75 – Кэти Андрес

— Нормально всё. Пацаны тренируются. Кстати… — партнер замялся на секунду. — Тут Егор нарисовался.

— Егор?

— Ага. Пришел сегодня в зал. Выглядит лучше, чем когда уезжал. Просится обратно на работу.

Я нахмурился.

— Вернулся?

— Ага. И я знаю, о чем ты спросишь сейчас, — Ден сделал многозначительную паузу. — И она тоже.

— Класс.

Я произнес это абсолютно ровным, безжизненным тоном. Внутри не дрогнуло ничего. Ни единого нерва.

Кира вернулась. Ну приехала и приехала. Десять месяцев она моталась где-то по китайским джунглям, лечила свои раны, играла в прятки с реальностью. Молодец. Флаг ей в руки.

Я даже не удивился. Москва — большая деревня, все рано или поздно возвращаются.

Но парадокс заключался в том, что сейчас мне было глубоко плевать. У меня не было времени рефлексировать по поводу женщины, которая сбежала от меня, даже не дав всё объяснить. У меня отжимали многомиллионный бизнес, но даже это было херней по сравнению с тем, что творилось в моей личной жизни.

У меня были проблемы посерьезнее разбитого сердца.

— Возьми Егора обратно на тех же условиях, — коротко бросил я. — Пусть пашет. Ладно, Ден, я наберу позже.

Я сбросил вызов.

Салон внедорожника погрузился в тишину.

Мой взгляд упал на экран телефона. Пальцы сами, на автомате, открыли список контактов. Лика.

Я нажал на вызов. Телефон пискнул и выдал механический голос оператора: «Абонент временно недоступен».

Я сжал руль так, что побелели костяшки пальцев.

Тварь. Какая же мразь.

Меня накрывала такая волна темной, первобытной ярости, что хотелось вцепиться ей в горло и давить, пока из неё не выйдет дух.

Эта силиконовая кукла даже не удосужилась сообщить мне, что у нее начались схватки. Я всё это время следил за ней, оплачивал лучшую клинику, держал наготове врачей. А она просто поехала в какой-то левый роддом, чтобы избежать моего контроля.

Мне позвонили врачи. Уже постфактум.

Я помню этот звонок, словно он был минуту назад. Холодный голос заведующего отделением: «Роман Андреевич? Анжелика Сергеевна родила девочку. Недоношенную. И у меня для вас плохие новости… У ребенка врожденный порок сердца».

Но самое страшное было не это.

Самое страшное было то, что эта сука написала отказную. Она даже не посмотрела на дочь. Узнав, что ребенок родился бракованным, что впереди операции, бессонные ночи и больницы, она просто собрала свои манатки, подписала бумажку и сбежала. Выбросила моего ребенка, как бракованную сумку, которая не подошла по фасону к её туфлям.

Я убить её хотел. Я нанял людей, чтобы её найти, но она как сквозь землю провалилась. Наверняка спряталась у очередного спонсора, сменив номера.

Но сейчас это было неважно.

Я отбросил телефон на соседнее сиденье и до боли зажмурился. Перед внутренним взором тут же возникло крошечное, сморщенное личико, обмотанное трубками в кювезе реанимации, когда я впервые её увидел.

Моя дочь. Моя Вита.

Я выгрыз её у этой бюрократической системы. Оформил все документы, перевел на свою фамилию, забрал домой. Я бы ни за что не оставил её в Москве, если бы этот ублюдок Майкл не начал свою рейдерскую атаку именно сейчас. Пришлось просить родителей и Светку сидеть с малышкой.

Светка — золото, а не сестра. Мама души во внучке не чает. Но это всё не то.

Они — тети, бабушки. Они могут качать её ночами, могут кормить из бутылочки, могут менять памперсы.