Книга Запретная. Исцеление, страница 82 – Кэти Андрес

Я судорожно блокирую экран, вытираю мокрые щеки тыльной стороной ладони. Делаю глубокий вдох, натягивая на себя свою привычную броню — непроницаемую маску ледяной королевы. Поднимаюсь с пола, поправляю шелковый халат и иду открывать.

На пороге стоит Егор.

— Привет. Не разбудил?

— Я давно не сплю. Кофе будешь?

— Давай.

Мы проходим на кухню. Я механически включаю кофемашину, стараясь стоять к брату спиной, чтобы он не заметил моих опухших глаз. Но от Егора мало что можно скрыть.

— Опять плакала, — констатирует он глухо, усаживаясь за барную стойку. — Кир, ты себя так в могилу сведешь.

— Я в порядке, Егор. Просто устала. Что у тебя?

Он тяжело вздыхает, принимая из моих рук чашку с дымящимся эспрессо.

— На работе дурдом. У Ромы с Деном там, за бугром, полная задница с их залами. Американские партнеры пытаются отжать контрольный пакет, суды идут, счета блочат. Ромка там воюет через юристов, но всё висит на волоске.

Мое сердце предательски екает при упоминании его имени.

— Как он? — спрашиваю тихо, глядя в свою пустую чашку.

— Бесится, — Егор трет переносицу. — Злой как черт. Срывается на всех. Тренируется так, словно хочет убить кого-то или себя.

Я закрываю глаза. Представляю, какой ад сейчас творится в его жизни. Бизнес рушится, на руках больной младенец.

— Он дом купил, — вдруг добавляет брат.

Я распахиваю глаза.

— Дом?

— Да. Огромный особняк за городом, с охраной, в закрытом поселке. Перевез туда Свету с её пацанами. Она теперь с ними живет, помогает с Витой. Нанял нянь с медицинским образованием, оборудование туда закупил, как в реанимации. Окопался, как в крепости.

Света живет с ним. Правильно. Ему нужна помощь. Ему нужна семья.

Мой взгляд падает на светящийся экран лежащего на столе телефона. На дисплее высвечивается: «Надежда Александровна. Пропущенный». Следом: «Александр Иванович. Пропущенный».

Родители Ромы звонили мне почти каждый день. Они не понимали, почему я пропала, оставляли голосовые, просили приехать, плакали в трубку. А я смотрела на эти вызовы и кусала губы до крови, но не брала трубку. Я обещала Роме. «Никогда не появляйся у моих родителей». Я выполняла его волю, даже если это стоило мне разорванной души.

Телефон вдруг коротко вибрирует. Одно новое сообщение в мессенджере.

Егор тактично отводит взгляд, допивая кофе, а я дрожащими пальцами открываю чат со Светой.

Света была моей единственной ниточкой. Моей контрабандой. Она втайне от брата писала мне, и каждый раз, после короткого сообщения о том, что всё в порядке, присылала фото.

Экран загружает изображение.

Вита.

Она лежит на развивающем коврике. На ней розовый бодик. Она так выросла за эти два месяца. Щечки округлились, темный пушок на голове стал гуще. На губах играет крошечная, беззубая улыбка.

«Мы сегодня набрали еще 300 грамм! Врачи говорят, к весне окрепнем для операции», — гласит подпись от Светы.

Я прижимаю руку ко рту, из которого вырывается сдавленный всхлип. Мои глаза мгновенно наполняются слезами, и изображение на экране расплывается. Она улыбается.

— Кира… — Егор подходит сзади, тяжело кладет руки мне на плечи. — Хватит. Съезди к ним. Плевать на то, что он там наговорил в состоянии аффекта. Вы же оба подыхаете друг без друга.

— Нет, — резко качаю головой, вытирая слезы. Выключаю экран телефона. — Ему нужен покой, Егор. Ему нужно спасать дочь и бизнес. Я только всё усложню.