Книга Запретная. Исцеление, страница 90 – Кэти Андрес

На кухонном острове, на безопасном расстоянии от плиты, стоит детский шезлонг. В нем полулежит Вита, дрыгая ножками в розовых носочках, и очень внимательно слушает.

— …и вот запомни, Виталина Романовна, — помешивая что-то в сковороде лопаткой, с умным видом вещает Кира, — мужчины — это существа с абсолютно другой планеты. У них логика отключается ровно там, где начинается их упрямство. Вот взять твоего отца. Он же как танк без тормозов. Прыткий, сильный, прет напролом. Если он что-то решил, спорить бесполезно, проще согласиться, а потом сделать по-своему.

Вита в шезлонге смешно пускает пузыри из слюней и агукает.

— Вот именно! — Кира оборачивается к ней и грозит лопаткой. — Я рада, что мы друг друга понимаем. Поэтому, когда ты вырастешь, и он начнет гонять твоих женихов битой, мы с тобой объединимся в коалицию. Будем брать его хитростью и вкусной едой. Потому что, несмотря на всю его суровость, он просто большой медведь, которому нужно, чтобы его любили.

Она возвращается к плите, что-то пробуя на вкус.

Я стою, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди, и чувствую, как губы сами собой растягиваются в широкой, просто идиотской ухмылке. Картина настолько домашняя, настолько правильная, что у меня щемит в груди.

Эта ледяная королева глянца, гроза фотографов и дизайнеров, прямо сейчас в моих шортах читает лекции о мужской психологии моей дочери.

Я откашливаюсь и подаю голос, прерывая её мастер-класс:

— А тебе на работу не нужно?

Кира взвизгивает, роняя деревянную лопатку прямо на столешницу, и подпрыгивает на месте так, словно её ударило током.

Она резко разворачивается, прижимая руку к груди. Глаза огромные, испуганные.

— Мать твою, Романов! Заикой оставишь! — выдыхает она, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. — Ты чего там встал как привидение?! И почему ты не в кровати?!

Я лениво отрываюсь от дверного косяка и медленно, наслаждаясь каждым её возмущенным вздохом, иду прямо к ней.

— Выздоровел. Силы появились. Решил вот выйти, послушать, какие коалиции вы тут против меня плетете за моей спиной. Женихов она гонять битой запретит, значит?

Кира фыркает, пытаясь напустить на себя строгий вид, но её щеки предательски розовеют.

— Если будешь так подкрадываться, я не только женихов, я тебя самого битой гонять начну.

Я подхожу ближе, игнорируя её возмущение. Останавливаюсь у кухонного острова, наклоняюсь над шезлонгом. Вита радостно сучит ножками, узнав меня, и гулит. Осторожно, чтобы не испугать, губами касаюсь её крошечной ручки.

— Так что с работой? — спрашиваю, не отрывая взгляда от дочери.

— У меня отпуск, — невозмутимо отзывается Кира, возвращаясь к своей сковородке. — Кстати, я говорила с твоей сестрой. Сказала ей не приезжать.

Я резко поднимаю голову.

— Что?

Я же вообще забыл про Светку. Она должна была вернуться еще три дня назад. Как-то так получилось, что за эти дни, находясь в температурном бреду и слушая голос Киры за стеной, я даже не задался вопросом, почему в доме так тихо.

— А зачем ей сюда приезжать, если я тут? — Кира пожимает плечами, ловко переворачивая куски мяса, будто говорит о погоде.

Я выпрямляюсь. Заставляю себя включить режим сурового мужика, хотя рядом с ней это дается с каждым днем всё сложнее.

— Потому что ты сейчас соберешься и поедешь к себе домой.