Книга Sex под запретом, страница 62 – Анель Ромазова

— Пиздец какая ахуенная, — с нахрапа поражает моё трепещущее сердечко.

Я?

Это он обо мне?

Может, я горничную, надраивающую душевую кабину, упустила из виду. И он залип на неё.

Заловив меня как того зайца, обхватывает под попу, приподнимает и держит над собой столбиком. Обнимаю за шею, растянувшись искрящей улыбкой, затем прикладываюсь лбом ко лбу. Но ему мало.

— Испугалась? — посасывает мою нижнюю губу. Языком обводит обе.

— Чего? — впиваюсь в его верхнюю. Задеваю своим его язык.

— Что я бросил тебя одну. В лесу. Без одежды.

— Но ты же не бросил.

Буря неизбежно подхватывает. Сахарная патока течёт вместо крови. Губы покалывает от долгоиграющего поцелуя. Нерасторопного. Протяжного. Влажного.

Амин несёт меня на кровать. Опрокидывает.

— Предлагаю задержаться здесь до завтра… или до послезавтра. Только ты и я, в парке как раз выходной, — старательно сгущает голос, нагоняя зловещую атмосферу.

А у моих серых клеток и так выходной и больничный. Никак они не хотят соображать или подтолкнуть распечатать рот, чтобы начать каяться в содеянных глупостях.

— Я не против, но…, — побродить в этно-парке — заманчивое и соблазнительное предложение. Как отказаться, когда пристально нацеленные глаза уже всё за меня решили.

— Никаких «но». тёплый костюм, кроссовки. Я всё купил, — объявляет чарующим и предупредительным тоном.

Подобрать слова, хотя мне это всегда давалось легко, не получается. Всё усложнилось. Моей статьёй. Лексом и….начинать нужно с малого и как мне видится, самого безопасного.

— Орловский заказывает у меня курсовики, а вчера произошло недоразумение....эмм..

— Ты встретилась с ним вся такая красивая, и у него сорвало хотелку, — завершает за меня.

— Дада, всё так и было, — выхватив суть, Амин попадает в яблочко.

Кому нужны подробности, где Орловский нанят мной для раздраконивания — поднимете руки. Нет таких. Я свои ладошки натираю о потрясные бицепсы.

Амин раскрывает мой шалаш из одеяла, с прищуром пожирая взволнованные телеса и твердеющие от холода соски.

Вот и поговорили.

С Костровым, собственно, как и костром — любоваться можно вечно. Вот он избавляется от футболки, являя моему восхищённому взгляду, позолоченный загаром торс. Быстро разбирается с моими трусиками, а я расстёгиваю его ремень в той же голодной спешке. Металлическая пуговица, туго замурованная в отверстие, пытается мне помешать. Амин приходит на помощь моим неловким пальцам, одновременно распуская молнию и надрывая упаковку презерватива зубами.

Зрачки Амина сверкают опасным аметистовым блеском, но большего и не нужно, чтобы захотеть того же.

— Быстрей, — выпихиваю прихваченным возбуждением голосом. Провожу сухим языком по губам, не смачиваю, а проветриваю лёгкие. Там скопилось что-то невозможно жгучее, оно мешает полноценно вдохнуть.

Полупрозрачный латекс натягивается большой кистью с проявленными сухожилиями на высвобожденный, стоячий и очень твёрдый член. Сама не замечаю, как отдельные части тела начинают жить своей жизнью.

Глаза смотрят в упор на тёмную дорожку коротких волос, сбегающую к выбритому паху. Пальцы мои самопроизвольно катятся по склону живота к влажным и набухшим складкам. Растираю загрубевший клитор.

— Чёрт! Не останавливайся, — глухо режет Амин, наблюдая, как я размазываю смазку ниже и погружаю пальчики во влагалище. Как бы это ни было пошло, но это прекрасно. Я впервые прикасаюсь к себе так интимно.