Книга Вера для пришельца, страница 22 – Эмори Мур

— Я знаю. — Она прижала руку к груди, туда, где бешено колотилось сердце. — Здесь я это знаю. Но там, во сне, это знание не работает. Там есть только страх.

Он протянул руку, коснулся её щеки. Пальцы были ледяными, но от них по телу пробежал привычный жар. Вера зажмурилась, борясь с желанием прижаться к его ладони.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Я боюсь.

— Меня?

— Себя. — Вера открыла глаза, посмотрела прямо в фиолетовую бездну. — Я боюсь, что не смогу без тебя. Что ты прав — и мне нужен только ты. Что без боли, без подчинения, без твоих уроков я — ничто. Пустота.

— Ты не пустота, моя Вера. Ты — огонь.

— Тогда почему я не чувствую этого?

Кейрос молчал долго. Очень долго. Вера видела, как в его глазах что-то борется. Боль, нежность, желание удержать, желание отпустить.

— Чего ты хочешь? — спросил он наконец.

— Я хочу паузу. — Слова вырвались, и сразу стало легче. И тяжелее одновременно. — Я хочу побыть одна. Понять, кто я без этого всего. Без тебя.

— Без меня?

— Да.

Слово повисло в воздухе между ними — тяжёлое, необратимое.

Кейрос убрал руку от её щеки. Отступил на шаг. Потом ещё на один.

— Хорошо, — сказал он просто.

Вера смотрела на него, не веря. Она ожидала споров, уговоров, гнева — она готовилась к этому. А он просто... соглашался.

— Что? — переспросила она.

— Я сказал — хорошо, моя Вера. Если ты хочешь паузу — я дам тебе паузу.

— Ты... ты не будешь меня удерживать?

— Зачем? — В его голосе впервые проскользнула горечь. — Если я заставлю тебя, то больше никогда не получу тебя настоящую. Я слишком стар, чтобы не знать этого.

Он отвернулся, подошёл к окну, за которым клубилась фиолетовая тьма. Спина его была прямой, напряжённой. Он выглядел таким одиноким, что у Веры защемило сердце.

— Кейрос...

— Ты хочешь узнать, кто ты без меня, — сказал он, не оборачиваясь. — Это правильно. Ты должна это узнать. Иначе наша связь будет неполной.

— Ты... ты правда так думаешь?

— Я думаю, что люблю тебя, моя Вера. — Голос его звучал глухо, приглушённо. — А любовь — это не цепи. Это свобода. Свобода выбирать.

Вера смотрела на его спину и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она хотела подойти, обнять, сказать, что передумала. Но ноги не двигались.

— Прости меня, — выдохнула она.

— Не за что просить прощения. — Он всё ещё не оборачивался. — Ты выбираешь себя. Это правильно.

Вера стояла, разрываясь между желанием остаться и необходимостью уйти. Каждая клетка кричала: «Не уходи! Он нужен тебе!» Но разум — тот самый разум, который она пыталась сохранить, — твердил: «Уходи. Иначе потеряешь себя навсегда».

Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Ещё.

Наконец, Вера развернулась и выбежала из комнаты. Фиолетовая вспышка — и тьма сомкнулась вокруг.

* * *

Очнулась Вера уже в своей комнате, на ложе, вся мокрая от слёз. Тело трясло мелкой дрожью, зубы стучали, хотя в комнате было тепло.

— Что я наделала, — шептала она в подушку. — Что я наделала...

Знак на руке пульсировал слабо, едва заметно. Грустно.

— Ты тоже будешь по нему скучать? — прошептала Вера, глядя на фиолетовые линии.

Знак только пульсировал. Мерно, печально – в такт её разбитому сердцу.

За окном всходили два солнца. Начинался новый день. Без него.