Книга Вера для пришельца, страница 24 – Эмори Мур

— Я уже так устала, сил нет, — сказала она, опускаясь на ложе.

— Потерпи, — улыбнулась Вера. — Скоро будет маленький.

— Ты подержишь его? Когда родится?

— Конечно.

Надя взяла её за руку — за левую, чистую.

— Вер, что с тобой происходит? — спросила она прямо. — Ты последнее время сама не своя.

— Всё хорошо, — автоматически ответила Вера.

— Ты всегда так говоришь. — Надя вздохнула. — Ладно, не хочешь — не говори. Но знай: мы тебя любим. Люба, я, Лира. Ты не одна.

— Я знаю, — прошептала Вера. — Спасибо.

Она вышла из комнаты и долго стояла в коридоре, прижавшись лбом к прохладной стене.

Знак на руке пульсировал слабо, но настойчиво.

— Я не одна, — повторила Вера шёпотом, будто убеждая себя. — Я не одна.

После обеда Люба позвала её гулять.

Они пошли в долину — ту самую, где когда-то Вера впервые увидела светящихся бабочек. Сейчас бабочек было меньше, зато цвели огромные розовые цветы, источающие сладкий, дурманящий аромат.

— Красиво, — сказала Люба, вдыхая полной грудью.

— Ага, — отозвалась Вера.

— Ты даже не смотришь.

— Смотрю.

— Не смотришь. — Люба остановилась, повернулась к ней. — Вер, я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты уходишь куда-то по ночам, возвращаешься другая. А теперь перестала уходить, но стала ещё более чужой.

— Я не чужая, — возразила Вера. — Я просто... устала.

— От чего?

— От всего.

Люба помолчала, потом тихо спросила:

— Это из-за того, о ком ты не говоришь?

Вера дёрнулась.

— Нет никакого «того».

— Вер, я не слепая. — Люба взяла её за руку — за правую, ту, где под длинным рукавом прятался знак. Вера отдёрнула руку, но слишком поздно. — Что это? — Люба уставилась на её ладонь.

— Ничего. Просто родинка.

— Это не родинка, Вер. Я видела такие узоры в старых свитках. Это... это метка. От кого-то очень древнего.

— Не лезь, Люб, — отрезала Вера, пряча руку за спину. — Пожалуйста.

Люба смотрела на неё долгим, внимательным взглядом.

— Ты в опасности? — спросила она тихо.

— Нет.

— Тебе больно?

— Нет.

— Ты счастлива?

Вера замерла. Счастлива? Была ли она счастлива с Кейросом? В те моменты, когда боль сменялась эйфорией, когда он держал её на руках после сессий, когда шептал «моё спасение» — да. Она была счастлива.

А сейчас?

— Не знаю, — честно ответила она.

Люба вздохнула.

— Если захочешь поговорить — я рядом. Ты же знаешь.

— Знаю.

Они пошли обратно к храму молча.

* * *

Вечером Вера играла с Лирой.

Девочка таскала её за руку по садику, показывая каждый цветок, каждого жучка, каждую светящуюся травинку. Вера кивала, улыбалась, отвечала — но мысли были далеко.

Они были там — в фиолетовой цитадели, в темноте, пронизанной пульсирующим светом. С ним.

— Тётя Вера, а почему у тебя грустные глаза? — вдруг спросила Лира.

— Что?

— Грустные, — повторила девочка. — Ты улыбаешься, а глаза грустные.

Вера присела на корточки, обняла её.

— Я просто думаю, малыш. О всяком.

— О плохом?

— О разном.

— А ты не думай о плохом, — серьёзно сказала Лира. — Ты думай о хорошем. Вот я, когда боюсь, думаю о маме. И сразу легче.

— Умница, — Вера поцеловала её в макушку. — Ты права.

— Я всегда права, — заявила Лира и убежала ловить бабочек.

Вера смотрела ей вслед и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Такая маленькая. Такая мудрая. А она, взрослая, не может разобраться в себе.