Книга Моя чужая жена, страница 59 – Наталья Шагаева

И вот мои настройки сбились. Не ожидал, что ее прошлое, которое я почти стер, вдруг вновь поломает мою идеальную жену. Пятый день она в какой-то прострации. Я не трогаю, не давлю и ни на чем не настаиваю. Терпеливо пережидая все стадии ее принятия реальности. Все не так плохо, как раньше, нет истерик, ночных кошмаров и слез. Она ест, пьет, общается с дочерью, выполняет домашние дела. А все остальное время читает одну и ту же книгу. Фицджеральд «Великий Гэтсби». Наверное, в этом есть смысл. Я не ценитель такой литературы, и уж тем более не ищу в книгах равновесие. Но Таня тонкая натура, с очень сложной душевной организацией. Ее бывший муж потерял ее только потому, что не смог сохранить ее равновесие, а просто сломал. А теперь ломает то, что я собрал после него. Не позволю!

Расстроила ли меня ее измена? Определенно – да. Он посмел влезть на мою территорию и пошатнуть наш мир. А этого я никому не позволю. Я, определенно, зол и уязвлен, но не в общепринятом понятии. Измену переживу. Я тоже не святой и верность не храню. Тем более Таня эмоционировала, резонируя с прошлым. Иногда так нужно, чтобы закрыть пресловутый гештальт.

И вот она вновь читает Фицджеральда, сидя на диване, кутаясь в белый кардиган. Татьяна красива, как фарфоровая куколка: тонкая шея, матовая кожа, аристократические черты лица. Таких раньше рисовали великие художники. А я в кресле напротив, наблюдаю за ней, играя льдом в бокале с «джекдениалсоном». Неделя прошла. Наверное, этого достаточно, чтобы заново оплакать прошлое. Нужно ее встряхнуть.

— Татьяна, – обращаю на себя внимание. Она поднимает глаза, но ее отвлекает телефонный звонок. Таня смотрит на экран, хмурится, но отвечает.

— Да, – нерешительно, немного даже испуганно, прикасается пальцами к губам, она всегда так делает, когда волнуется. Слушает, слушает, слушает долго и с каждой минутой бледнеет, кусая губы все сильнее и сильнее. Он? Не думаю. Ему она не ответила бы.

— Да, я поняла. Да, конечно! Да, я буду! – громче, чем надо, произносит она и скидывает звонок. Застывает на минуту, смотря сквозь меня, потом включается. – Захар… – Приподнимаю бровь. – Захар, Антон в СИЗО, помоги ему, пожалуйста, – нервно просит она, начиная бегать глазами по моему лицу. Интересно. Хочется ухмыльнуться, но я сдерживаюсь.

— Подробнее.

— Я не говорила, но меня пытались изнасиловать… А он… – глотает воздух. И меня срывает, встаю с кресла и подхожу к ней. Беру за подбородок, поднимаю голову, вынуждая смотреть в глаза.

— Тебя хотели изнасиловать, но ты не посчитала нужным сообщить мне об этом?!

Антон

Ребра болят, дышать трудно, как, в принципе, и просто сидеть. По-любому сломано ребро. Мышцы ноют, голова раскалывается. Зато на моей физиономии нет ни одного следа. Профессионально работают ребята, я оценил. Есть хочется дико; местная еда, несмотря на голод, вызывает отвращение и тошноту. Но больше еды хочется курить. Полжизни сейчас отдал бы за сигарету. Ещё сильнее охота в душ и сменить одежду. Я похож на бомжа с помойки. Несколько дней меня просто держат в камере без каких-либо вопросов. И только вчера дали позвонить. Давай, Сева, не подведи.

Матери принципиально не сообщаю, где я и что со мной, ей хватило нашего с Таней развода. Она очень ее любила, внуков хотела, а когда мы разбежались, ее чуть инфаркт не хватил. Сказала, что я идиот, и больше мне такой девочки не найти. Права была мама… Как жаль, что мы редко прислушиваемся к родителям и мним себя самостоятельными. Ни хрена мы не знаем о жизни! Поэтому и окунается постоянно мордой в грязь.