Книга Аромат апельсинов, страница 125 – Кэти Джордж

Тетушка Мод сидит в кровати и читает газету, глядя в нее через лорнет, когда я, постучав, открываю дверь.

— Войдите, – говорит она глубоким голосом.

Войдя, я мельком оглядываю комнату и вижу, что та обставлена роскошно: модные обои, картины, полубархатная обивка, покрывала с парчовым шитьем, безделушки на туалетном столике. Не так уж и неожиданно, если помнить, как живописна и полна самых разнообразных вещей ее гостиная.

Тетушка Мод так увлечена чтением, что даже и не смотрит в мою сторону, принимая меня за Фоксли, но, когда я ставлю поднос на кровать, едва не роняет от удивления лорнет.

— Нэнси? – она смотрит на меня, похоже, не вполне уверенная, что это мое настоящее имя.

— Она самая.

— Что… что вы здесь делаете, дитя мое? И почему вы так одеты? – тетушка смотрит на мое платье и шаль с некоторым неудовольствием.

— Я ведь говорила вам, что я не леди? И я здесь, потому что мне нужно с вами кое-что обсудить…

— Обсудить? Что именно? – тетушка вздыхает, сворачивает газету и откладывает ее в сторону.

Длинная седая коса свисает на ее синюю бархатную ночную рубашку спереди, и она перекидывает ее через плечо.

— Только не говори мне, что ты передумала касательно организации свадьбы.

Сев прямо, тетушка похлопывает по покрывалу, и я снова поднимаю поднос и ставлю перед ней.

— Нет, – говорю я. – Не передумала.

— Тогда в чем же дело? – спрашивает она, глядя на меня, а не на завтрак.

— Ешьте, – говорю я. – Или остынет.

Тетушка Мод поджимает губы, словно обижаясь на то, что я ею командую, но тем не менее разворачивает салфетку и берет в руки нож и вилку.

Я присаживаюсь на край кровати.

— Это долгая история, – говорю я. – Но я постараюсь быть краткой.

Тетушка разрезает яйцо, и оно растекается по тосту.

— Кто жарил яичницу? – удивленно спрашивает она.

— Я.

— Хм… – произносит тетушка и помахивает ножом в воздухе, предлагая мне продолжить.

— У меня есть один знакомый мальчик, – говорю я. – Его жизни угрожает опасность…

Она смотрит на меня с тревогой, и я умолкаю. Но не могу же я останавливаться всякий раз, когда мои слова ее удивляют, верно? Поэтому продолжаю.

— Я могу кое-что сделать, чтобы спасти его, этого мальчика. Но при этом могу подвергнуть опасности себя… и других – тех, кто мне как семья. И я разрываюсь надвое. Не знаю, что делать, как мне поступить.

— Кажется, ты говорила, что это долгая история, – произносит тетушка с набитым ртом.

— О… Так и есть. Только… Только я не думала, – и тут я вдруг робею. – Не думала, что смогу ее сократить. Я думала, что буду долго ходить вокруг да около, пока не перейду к сути.

— Значит, ты удивила сама себя?

— Выходит, что так.

— И какой урок ты из этого извлекла?

«Какой урок я из этого извлекла?!»

О боже! Если бы я знала, что меня тут ждет испанская инквизиция, ни за что бы не пошла.

— Ну? – тетушка требовательно смотрит мне в глаза.

— Что… – осторожно начинаю я. – Что я сама не знаю собственных возможностей?

— Вот именно. Урок номер один. А номер два… – она ненадолго замолкает. – Я знаю, что у тебя нет детей, что ты не замужем, но позволь сказать тебе: не существует более сильной любви, чем между родителем и ребенком. И хотя ты не мать этому мальчику, я чувствую глубокую привязанность, глубокую связь между тобой и ним… Ведь так?