Книга Мимо открытых окон, страница 131 – Брин Гринвуд

Мне удалось отправить детей наверх, пообещав позже какое-нибудь развлечение. Когда они ушли, Эйден вынул руки из воды и отставил сотейник в сторону.

— Дело в том, что у Джеки сегодня намечен разговор с родителями.

— И как его устроить, если нас занесло?

— Потому-то я и должен отбуксировать машину и расчистить дорогу.

— Успеешь до вечера?

— И то и другое нет, но я не хочу бросать машину на дороге, – пояснил он. – Боюсь, перевозчики что-то заподозрят, особенно если мы будем притворяться, будто Исабель у себя в комнате.

— А если солгать им?

— Как, например?

— Ты говоришь, что дорогу замело. Допустим, ее замело так, что машина не проедет. – Я начала опорожнять сотейник, постепенно вычерпывая и выливая в раковину остывшую воду.

— У перевозчиков полный привод, – возразил он.

— Но захотят ли они выезжать в такую пургу, когда есть опасность застрять на дороге? Или ты не хочешь прикрывать Исабель?

Мы еще не обсуждали, как будем врать про Исабель, но впервые мне пришло в голову, что Эйден не против устроить ей проблемы. Может, он рассчитывал как-то выиграть от ее неприятностей.

— Нет, я не собираюсь ее выдавать. Лучше позвоню ей и расскажу про заносы. Исабель лжет лучше меня, так что сможет убедить перевозчиков не приезжать.

Ложь, видимо, и в самом деле оказалась убедительной, потому что мордовороты не показывались несколько дней. Эйдену хватило времени расчистить дорогу и отбуксировать машину к дому. Кончики пальцев у него на руках всего лишь покрылись волдырями, а разговор Джеки на время отложили. Обе угрозы миновали.

В ночь, на которую перенесли звонок, я хотела сопровождать девочку, но Эйден покачал головой.

— Сегодня оставайся здесь, Рапунцель. – Он хотел пошутить, но я только разнервничалась. Джеки так крепко вцепилась мне в руку, что запястье заболело.

— Что происходит? – спросила я.

— Ничего особенного, но Бритни не хочет, чтобы ты сегодня спускалась. После стычки с Густавом так будет лучше.

— Я могу держать себя в руках.

— Дело не в тебе. Он ищет повод подмешать нам дерьма, давай хотя бы не будем ему помогать.

Джеки заплакала, и я с болью в сердце вынула ее руку из своей и передала Эйдену. Девочка тут же выдернула ладошку.

— Не бойся, Джеки. Я буду рядом, – пообещал Эйден, но она продолжала плакать.

— Пожалуйста, только не оставляй ее одну с Густавом, – взмолилась я. – Ни в коем случае. Если тебе нужно будет выйти в другую комнату, забери Джеки с собой.

Эйден кивнул. Властью над перевозчиками он не обладал, но прекрасно понимал, почему я их боюсь.

Когда после разговора он привел Джеки назад, то лишь слегка приоткрыл дверь, чтобы девочка могла проскользнуть внутрь, и потом, не сказав ни слова, запер замок. Едва оказавшись в коридоре, Джеки бросилась ко мне и заплакала. В своей комнате она точно так же кинулась на шею к Садику и снова залилась слезами. Паренек смутился, но, по крайней мере, попытался утешить малышку. Успокоившись и обретя способность говорить, она попросила Садика подождать снаружи: что бы ни произошло, она не хотела рассказывать об этом в его присутствии.

Оставшись наедине со мной, Джеки повторила оскорбления, которые говорил ей Густав, и меня затошнило от гнева. Щеки у меня вспыхнули, словно кровь превратилась в лаву. Я не знала, каким образом, но твердо решила отомстить Густаву. Надо найти способ уничтожить его. Мне с трудом удавалось сдерживать ярость, чтобы не пугать Джеки.