Книга Мимо открытых окон, страница 144 – Брин Гринвуд

И оказалась не готова к реакции Эйдена на мое предложение. Я и представить себе не могла, что он упадет на колени между кофейным столиком и диваном и заплачет. Причем не просто уронит пару слезинок, а сорвется в надрывные, страдальческие рыдания. Такие же, каким я предавалась в душе.

— Ничего, если я сяду рядом с тобой?

Он не возражал, поэтому я сползла с дивана и положила руку ему на спину. Поскольку Эйден не отстранился, я принялась похлопывать его по спине, пока он продолжал плакать.

— Прости меня, – выдавил он между рыданиями.

До того времени я думала только о том, каким болезненным было исполнение Их воли для меня. Мне даже в голову не приходило, насколько мучительным это было для него, но могло ли быть иначе? Ему пришлось совершить по отношению к другому человеку то же самое, что проделали с ним. Он, конечно, вызвался добровольно, но вряд ли поступил так ради себя. Он лишь пытался защитить меня от Густава.

— Ты можешь сказать мне «нет». Ты всегда можешь сказать мне «нет». – Сейчас мы оба должны были решать сами за себя.

— А если я не хочу говорить тебе «нет»?

— Тоже не страшно.

— Ты не понимаешь.

— Чего я не понимаю?

— Я не хотел, чтобы все случилось именно так, но хотел этого.

Я обдумала его слова, а он выпрямился и рукавом рубашки вытер лицо. Моя ладонь неподвижно лежала у него на спине, но я ее не убирала.

— Она дала мне гребаную виагру, – признался он.

— Ясно.

— Нет, она дала мне таблетку, но я ее не принимал. Какая гадость.

— Может, и не гадость. – Я не знала, как к этому относиться.

— А по мне, именно так. – Он еще раз вытер лицо и встал, обогнул кофейный столик и направился в ванную. Через несколько минут он вышел оттуда почти спокойным.

— Дело в том, – начал он, – что я хотел… хочу тебя. Не насильно, а по-настоящему. Я собирался отключиться, но не сумел. Потому что хотел тебя.

— Сожалею.

— О чем?

— Что ты так расстроился. И я пойму, если ты больше не захочешь близости.

— Я такого не говорил, но ты имеешь право знать, в каком я раздрае.

— Раз уж у нас заседание книжного клуба, знаешь, какая моя любимая часть «Отеля “Нью-Гэмпшир”»? – спросила я.

— Нет. Расскажи.

— Мне нравится, как Сьюзи трансформируется, превращаясь в медведя. Обожаю трансформации. Будучи Сьюзи-девушкой, она испытывает комплекс неполноценности и боится опасности. Потом она становится медведем, благодаря чему делается смелее и сильнее. В таком образе ей спокойнее. Позже она превращается в человека в костюме медведя, а не в настоящего зверя. Считается, что костюм – это ложь, но порой костюм надеваешь, чтобы стать самим собой, не меньше. Переодеваясь медведем, Сьюзи возвращается к самой себе, открывается любви. И, проносив этот костюм достаточно долго, она снова становится собой. Сьюзи-девушкой. Но более сильной, смелой и любящей.

Эйден отодвинул от дивана кофейный столик и на четвереньках пополз ко мне.

— Иди сюда, медведь. – Я расставила колени, чтобы он мог поместиться между них передо мной. Потом обхватила его руками и крепко обняла. Он вздохнул, потираясь головой о мое плечо.

— Можно тебя поцеловать? – спросил он. – Потому что в прошлый раз ты не хотела.

— В прошлый раз было другое дело. Сейчас все это ради нас.

Я поцеловала его словно впервые, потому что так и было нужно. Нам приходилось начинать заново: прежние отношения сгорели дотла. А новые, которые мы возводили на пепелище, не были ни милыми, ни простыми, ни нежным. Снимая с меня рубашку, он оторвал пуговицу. Я сломала ноготь о молнию на его брюках.