Книга Мимо открытых окон, страница 75 – Брин Гринвуд

Мне стало интересно, в какой степени нечто подобное являлось частью его обязанностей: профессиональный массаж с таким градусом флирта, какого профессиональный массажист никогда бы не допустил. Я ничуть не сомневалась, что в таких делах он крупный специалист, и оттого в голове сработал сигнал опасности. Кто из нас дурачит другого?

— С Исабель что-то происходит? – поинтересовалась я.

— Будем говорить о ней? – Он не любил ее обсуждать, но больше мне спросить было не у кого.

— Необязательно. Но она теперь какая-то странная.

— Странная?

— Другая. Измученная.

— Твое бегство из дома сильно ее подкосило. Не иначе дело в этом.

— Значит, вот как мы это называем? Бегство из дома? Как будто я подросток, который остался ночевать у приятеля, не позвонив родителям. – Я сразу же перепугалась, что разгорится ссора, но Эйден только рассмеялся.

— Лучше сказать «побег»?

Замечание не показалось мне ядовитым, поэтому я кивнула.

— Ну хорошо, твой побег ее подкосил.

— Тогда почему она стала относиться ко мне не строже, а мягче? Меня это нервирует.

— Потому что она знает, что больше ты не сбежишь. Так ведь?

— Ну да.

Не прекращая массажа, он заметил:

— Я надеялся на более уверенный ответ. Послушай, я ведь укрепил решетки и спилил ветки у дерева.

— И натянул колючую проволоку.

— Верно. Даже если тебе удастся вылезти, ты уже знаешь, что никуда не доберешься. Пешком тут чертовски далеко. Особенно без обуви.

Я решила не упоминать о том, что в скором времени Садик будет носить почти мой размер.

— К тому же она больше не станет посылать за тобой меня, как в прошлый раз, а позовет перевозчиков. Может, они и не умеют выслеживать зверя, но гарантирую, что они тебя найдут. Пожалуйста, скажи, что понимаешь это.

— Понимаю, – пришлось ответить мне. – Я просто говорю, что Исабель изменилась.

Его руки остановились у меня на пояснице, и он стянул мне пижамные брюки до копчика.

— Мне нравятся эти впадинки у тебя на попе. – Он прижал большие пальцы к каждой. Разговор об Исабель был закончен. – Они еще называются венерины ямки.

— Звучит намного романтичнее, чем «впадинки на попе».

— Точно. – Он засмеялся. – Как поясница, лучше?

— Да, спасибо. Хочешь, чтобы я тебе тоже помассировала спину?

— Нет, но можешь сделать для меня кое-что другое.

— Что? – спросила я.

Вместо ответа он лег рядом и поцеловал меня.

Обычно во время наших ласк наступал момент, когда требовалось по взаимному согласию пересечь границу, но мы всегда останавливались. В тот вечер я почувствовала, что Эйден хочет большего, но, поскольку я могла и отказать, он не стал просить напрямую. Мне самой пришлось догадываться, чего он желает. Я потянулась к его ремню, понимая, что связь с садовником обеспечит мне бо́льшую безопасность. Поэтому я не собиралась лишать его желаемых удовольствий – в пределах разумного. Может, работы рукой и недостаточно в качестве благодарности за спасение моей жизни, но я надеялась, что ничего серьезнее он от меня не ждет.

Когда я расстегнула пуговицу у него на джинсах, Эйден резко выдохнул, и я испугалась, что ошиблась в догадках насчет его желаний.

— Подожди, – произнес он, и я ждала, но он молчал.

— В чем дело? Скажи мне.

— Э-э, у меня там ужасный шрам. Боюсь, он тебя шокирует или вызовет отвращение.

Он не преувеличивал. Рваный пурпурный рубец тянулся от тазовой кости через живот. По обеим сторонам от шрама были едва заметные крапинки там, где рану стягивали швы.