Книга Мы поем глухим, страница 57 – Наталья Андреева

— Замолчите! Замолчите, иначе я и в самом деле вас убью! Не на дуэли, и не из пистолета! Много чести! Я вам просто голову размозжу! Вашу пустую голову! — барон легко поднял довольно тяжелый стул, стоящий между ним и Соболинским.

— Вы ничего этим не добьетесь, — сказал тот, не трогаясь с места.

Барон Редлих, тяжело дыша, опустил стул. И с ненавистью спросил:

— Так вы берете деньги?

— Нет. Я остаюсь в Париже.

— Хорошо. Я найду способ, как от вас избавиться. К примеру, как упрятать вас в тюрьму. Вы либо проиграетесь в пух и прах, либо совершите какое-либо противоправное деяние. И потом, я не думаю, что, узнав о ваших проделках, Александрин захочет вас видеть. Вчера на маскараде она к вам даже не подошла.

— Это у нас с ней бывает, — насмешливо улыбнулся Соболинский. — Мы годами друг к другу не подходим, а потом набрасываемся, как голодные звери. Вам этого, сударь, не понять.

— Не верю ни единому вашему слову.

— Вам придется поверить. Потому что отныне графиня больше не будет принимать ни вас, ни ваши подарки.

— Это мы еще посмотрим. Итак, вы желаете расторгнуть наш договор? — барон кивнул на пакет.

— Именно так. Я никуда не еду. После вчерашнего моего успеха на маскараде у меня огромное число приглашений в самые лучшие дома. Зачем мне уезжать? Я нынче в большой моде.

— Это означает, сударь, что вы, хоть и дворянин, но человек не благородный. Следовательно, это и мне развязывает руки. Желаете померяться силой? Ну что ж…

Барон взял со стола пакет и размеренно сказал:

— Отныне у вас нет средств, потому что я бросаю мадемуазель Бокаж. Я, по сути, давно уже ее бросил и по счастливой случайности не успел записать на ее имя никакого имущества. Ей некуда съезжать из особняка на улице Тетбу, кроме как сюда. Если вы будете открыто жить с ней, об этом тут же узнает весь Париж. И женщина, которая думает, что она вас любит, разумеется, тоже. Вы говорите, что хорошо знаете женщин? Не берусь с вами спорить, но только, сударь, всякому терпению есть предел. Я почему-то уверен, что мадемуазель Бокаж графиня вам не простит. Выбирать вам.

— Не говорите мне о том, чего я должен делать, а чего не должен, — издевательски сказал Соболинский. — Я прекрасно осведомлен о правилах поведения человека светского, потому что я вырос в свете. Мадемуазель Бокаж, коли ей угодно, будет жить здесь, что же касается меня, то я отсюда съезжаю. Не стоит больше искать меня здесь.

— Вам нечем жить, и вы тут же наделаете огромных долгов, — уверенно сказал барон Редлих. — Отныне знайте: каждый вексель, который вы подписываете, учитывается мной. Вы берете деньги в долг у меня, к кому бы вы ни обратились. И настанет день, когда я предъявлю вам счет. И вы пожалеете о том, что не взяли деньги и место на корабле сейчас. Потому что больше я вам денег не предложу. Вы покинете Париж нищим и один. Всего хорошего, сударь.

Когда барон ушел, Соболинский какое-то время в задумчивости сидел в кресле. «Вот напугал так напугал!» — пробормотал он и зевнул. Маскарад закончился под утро, а сейчас еще не было полудня. Барон Редлих оказался нетерпелив. Соболинский тоже вполне оценил своего соперника. Итак, Сашенька здесь, в Париже, и подле нее опять влюбленный мужчина. Что при ее красоте и исключительности не удивительно. Но почему она покинула Санкт-Петербург после такого ошеломляющего успеха?