Книга Мы поем глухим, страница 73 – Наталья Андреева

Да и кто бы посмел бросить барону в лицо эти упреки? Что же касается его самого, то ему было все равно, каким именно способом он добьется своей цели. Если бы речь шла о сопернике достойном, барон сам бы отступил. Но отдать любимую женщину этому повесе? Позволить, чтобы она погубила себя? Да никогда! Эрвин Редлих вообще не понимал такую любовь и не хотел понимать. Как можно любить человека, который каждый раз делает тебе больно? Это уже не любовь, это болезнь. И как всякую болезнь, ее надо лечить. Иное дело, любить человека, который к тебе добр, который только и делает, что заботится о твоем счастье. Слава богу, больной оказался не так безнадежен, как показалось барону с самого начала. Александрин не стала принимать у себя Соболинского, она вообще отказалась от встреч с ним.

О том, что случилось на Елисейских Полях через неделю после турецкого маскарада, барону Редлиху, само собой, доложили. Но как он понял, это было не примирение двух влюбленных, а ссора. Почти уже разрыв. Они друг в друге разочаровались. Это случается после долгой разлуки. Главное, не сделать ничего такого, что подтолкнет Александрин к человеку, который ее недостоин.

Но, Во-первых, она сама приняла правильное решение: не встречаться с ним. Во-вторых, Эрвин Редлих, напротив, все время был рядом. Он приезжал к Александрин каждый день, и, хотя она редко оставалась с ним наедине, все гости графини были уверены, что барон уезжает последним, если уезжает вообще. И в-третьих, месье Дидон тоже действовал. Прошло три недели с момента его отъезда, и барон получил первое подробное донесение.

Сыщик писал, что наконец добрался до Петербурга. Что зимой в России ужасно холодно, и по дороге он, старый несчастный папаша Базиль, сильно простыл. Так что несколько дней вынужден был провести на отвратительном постоялом дворе, голодный и больной. Потому что к тамошней еде, а главное, к водкееще надо привыкнуть. Но иного способа согреться в лютый мороз, похоже, нет. Водка да еще пустой чай, который русские пьют с утра до вечера из огромных сосудов, формой напоминающих греческую амфору, по которой атлет ударил кувалдой, отчего она немного сплющилась, а в боках неимоверно раздулась. Этот странный предмет называется самоваром, который надо вздуть, и ко всему прочему, в нем еще можно варить яйца. Самоварное производство в России, говорят, очень прибыльное, поскольку чай эти русские пьют ведрами, причем делают это люди любых сословий, независимо от того, крестьяне они, дворяне или мещане. Разница лишь в металле, из которого изготовлен самовар, да в богатстве отделки. Одна из самых больших фабрик по производству самоваров, кстати, принадлежит госпоже Соболинской и приносит ей немалый доход.

Все это ничем не напоминает родную Францию, с ее изысканной кухней и тонкими винами, так что порою тоска по родине делается невыносимой. Но зато рекомендательные письма сделали свое дело. Месье Дидону удалось выяснить, что госпожа Соболинская находится сейчас в Петербурге. После отъезда мужа за границу она ведет уединенный образ жизни, почти нигде не бывает и мало кого принимает. Зато денно и нощно приумножает свое состояние, занимаясь делами. По слухам, у Екатерины Григорьевны деловая хватка, как у мужчины, многим из которых она может дать фору. Зачем ей столько денег и как именно она их собирается применить, остается только гадать. Месье Дидон надеялся в самом ближайшем будущем встретиться с мадам Соболинской, чтобы сообщить ей, где сейчас находится ее законный супруг.