Книга Восемь мстительных богов, страница 52 – Наталья Андреева

— Из полиции, мама! – крикнул Первак.

— Так пригласи его в дом!

Снегин меж тем ощупывал взглядом руки Остапа Ефимовича. Обе на месте, это раз. И на вид вполне здоровы. Целы. Без видимых повреждений. Факт, который стоит отметить в протоколе визуального осмотра личности.

— Что-то не так? – Первак смотрел на него с усмешкой.

— Я хотел бы задать вам пару вопросов. Предмет беседы – убийство вашего соседа. Зоя Валентиновна сказала, что вы дружили.

— Проходите, – Первак посторонился.

Квартиры были зеркальными: та, которая принадлежала Зуевым, и собственность Перваков. Обе двушки, прихожая тесная, холл похож на кишку, запах в нем затхлый, не слишком приятный, и три двери: в комнаты и в санузел. А вот зал огромный, с эркером.

— Я сейчас выйду, – раздалось из-за двери.

Похоже, из спальни, если планировка идентичная той квартире, в которой Снегин побывал в пятницу вечером.

— Мама плохо ходит, – пояснил Первак. – Ей надо собраться с силами. И переодеться.

— Так, может, не будем ее беспокоить?

— Она редко выбирается из дома, и ей скучно, – улыбнулся Остап Ефимович. – Не лишайте ее удовольствия от общения.

Снегину он скорее нравился. Необъяснимая симпатия, связанная то ли с располагающей внешностью, то ли с мамой, о которой Первак говорил с заботой и нежностью. Снегин тоже любил свою маму.

— Проходите в зал, – гостеприимно предложил хозяин. – Там и поговорим.

Какое-то время Снегин в комнате был один. Первак ушел на кухню, за угощением, похоже, а плохо ходящая мама приводила себя в порядок, перед тем как выйти пусть и к незваному, но гостю.

И первой перед очи Снегина предстала она. Он невольно вздрогнул и в который раз поразился, как же обманчивы бывают женские голоса! И возраст их не старит! Когда-то Клара Первак была красавицей, но увы! Старость сохранила без изменений лишь ее голос. Перед Снегиным, тяжело опираясь на трость, стояла дряхлая старуха. На вид ей было под восемьдесят.

Она тяжело, со свистом дышала, изуродованная артрозом рука сжимала набалдашник трости, глаза были неопределенного цвета, мутные и слезились. Снегину стало неловко, когда старуха, ковыляя и явно делая над собой усилие, направилась к дивану.

Снегин невольно подвинулся. У старости особый запах. У болезни тоже. Когда человек почти не выходит из дома, он пропитывается этим запахом насквозь. Причем сам его не замечает. Снегину хотелось, чтобы старуха Первак села как можно дальше. Она же, напротив, хотела быть как можно ближе. Зрение ее подводило, Первак подслеповато щурилась, пытаясь разглядеть молодого человека из криминальной полиции.

Молодого? Голоса и у мужчин обманчивы.

— А вот и чай. – В дверях появился Остап Ефимович с подносом.

Снегин с благодарностью отметил, что кроме конфет и печенья в отдельной тарелочке лежат и бутерброды. Хоть и не растущему уже, но молодому и здоровому организму есть хотелось всегда, особенно после беготни по городу.

— Черный, зеленый? – спросила пожилая дама, решившая взять на себя эту миссию: разливать чай.

— Все равно, – не отрывая голодного взгляда от бутерброда, ответил Снегин. Но тут же опомнился: – Черный. – Потому что зеленый терпеть не мог. И потянулся к бутерброду: – Можно?

— Кушайте на здоровье, – улыбнулась хозяйка. – И поведайте, как к вам можно обращаться?