Книга Семь разгневанных богинь, страница 76 – Наталья Андреева

— Катя, сядь, – не выдержал я. – Здесь не цирк. Мы просто ужинаем.

Звук моего голоса оказал на нее странное действие. Она успокоилась. Села обратно за стол и даже немного поела.

Этих семейных застолий Катя всячески избегала. Но моя мама почему-то настаивала, чтобы Катя с нами общалась и обязательно ужинала.

— Это твое законное место, – сказала как-то она.

Словам я не придал значения. А зря.

Катя все время пыталась быть нам полезной. Целыми днями вязала, и мы получали в подарок шарфы мышиного цвета и уродливые салфетки. Их мама, слава богу, увозила на какие-то свои благотворительные аукционы. Не сомневаюсь, что салфетки улетали за баснословные деньги. А вот шарфы…

Когда я как на крыльях летел в Бережки, то, обернувшись, увидел на заднем сиденье этот шарф. Оказывается, я всегда возил его с собой. Он пах Катей. Не духами – косметикой и парфюмом Катя не пользовалась. Ладаном. Потому что, к нашему огромному общему счастью, Катя открыла для себя монастыри и с энтузиазмом принялась за паломничество. Звенигород, Новоиерусалимский монастырь в Истре, а потом и дальше: Владимир, Ярославль.

Мы все вздохнули с облегчением: и салфеток стало меньше, и шарфы закончились. Но в этот последний свой день я схватил его и прижал к лицу. Ай да Катя! Этот запах показался мне слаще любых духов, даже самых дорогих. Тех, которыми пахла моя мама. И ай да мама!

Что касается нашего единственного с Катей разговора… Ведь последние два года я редко бывал в Бережках. Меня прекрасно заменял Дергач, который торчал там постоянно. Я надеялся, что Настя с Катей станут подругами. И именно Катя поддержит мою жену в период навалившейся на нее тяжелейшей депрессии. Но Катя перед Настей робела. Все время норовила назвать ее по отчеству.

Передо мной робела еще больше. И в конце концов я не выдержал. Признаться, мне с трудом удалось поймать момент, когда Катя была одна и все пути к отступлению для нее были отрезаны. В комнату к ней я не заходил. Черт знает почему. Стеснялся, что ли. Я? Стеснялся?! Но меня туда ноги не вели. Мне казалось, что там келья, где я мигом вспомню все свои грехи. Упаду на колени и раскаюсь во всем, рыдая над списком своих любовниц. А наутро наши клиенты получат ошеломляющие скидки или я вообще примусь раздавать многомиллионные квартиры даром.

Застал я Катю на кухне. Я же говорю: она все время пыталась помогать, и не только нам, Петровским. Прислуге тоже. Мариша куда-то отлучилась, и Катя стояла у плиты, помешивая аппетитно пахнущее варево.

— Хочу сделать сэндвич, – громко сказал я, войдя на кухню.

Катя обернулась и выронила ложку. Я нагнулся и проворно ее поднял.

— Спасибо, – прошелестела Катя.

— Я давно хотел тебя спросить: почему ты никогда не смотришь мне в глаза?

— Отпустите меня, пожалуйста, – неожиданно взмолилась Катя.

— Отпустить?!

— Я не старая еще. Работать могу. Уборщицей или горничной. Я не могу так.

— Как так?

— Леонид Андреевич, зачем вы меня мучаете?

— Катя, да ты что! Я всего лишь хочу наладить родственные отношения.

— Вы меня даже не помните.

— Но разве это удивительно? Давай узнаем друг друга заново, – я взял ее за руку.

Катя оцепенела. Я никогда еще не видел, чтобы женщина на меня так реагировала. В глазах у Кати был ужас. Я торопливо выпустил ее руку.