Книга Дочь его врага, страница 74 – Виктория Богачева

— Я состою с вами в одном Совете, Хельмут, — напомнил ему Эшворт.

Крейц выдержал паузу.

— Разумеется, Конрад. Но нападение произошло на территории, которая находится под вашим непосредственным руководством. Свитки пропали из вашего хранилища. И Совет счёл, что в данном случае было бы... уместнее привлечь незаинтересованную сторону.

Эшворт не шевельнулся. Только спина его медленно выпрямилась, и он подался вперед, и расслабленная поза куда-то исчезла, словно её сдуло ветром. Пальцы стиснули ножку бокала.

— Незаинтересованную, — повторил он очень тихо. — Вы в чём-то меня обвиняете, Хельмут?

Крейц развел ладони и рассмеялся.

— Никаких обвинений. Лишь стандартная процедура, которую вы сами множество раз одобряли на заседаниях Совета. Когда происшествие случается на подотчётной территории, руководитель этой территории не может одновременно вести расследование. Конфликт интересов.

Я стояла у стены и видела, как взгляд Эшворта стал таким, от которого хотелось отступить. Даже мне, хотя он смотрел не на меня. Тёмный, неподвижный, с янтарной каймой по краю радужки, которая, казалось, стала ярче. Драконий взгляд.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Мартенс наблюдала за ними, и вид у неё был такой, словно она изучала двух бойцов перед поединком и прикидывала, на кого поставить.

Потом Эшворт усмехнулся. Коротко, одним уголком рта. Неторопливо допил вино и взмахнул опустевшим бокалом.

— Фальк, — щёлкнул пальцами, по-прежнему не глядя на меня. — Вина.

Крейц скривился, и по его лицу было видно, что каждый щелчок пальцев Эшворта, каждый демонстративный глоток, каждая секунда, потраченная на вино вместо ответа, — всё это раздражало его до скрежета зубов.

Именно потому Эшворт и делал это.

Я подошла и наполнила бокал.

Эшворт сделал глоток и повернулся к Мартенс.

— Я ознакомился с описью пропавших свитков, — сказал он. — И, признаться, не понял, что именно привлекло внимание Совета. Половина из них — рутинная документация столетней давности. Журналы дежурств, учебные планы, хозяйственные ведомости. Мусор, который представляет интерес разве что для крыс.

— Не для всех, — мягко вставил Раттенберг из своего кресла.

Эшворт перевёл на него взгляд.

— Поясните.

Раттенберг неторопливо сложил пальцы домиком и заговорил.

— Среди пропавших единиц хранения три свитка числились под грифом ограниченного доступа. Содержание двух из них можно восстановить по копиям в столичном архиве. А вот третий, номер восемьсот девятнадцать, существовал в единственном экземпляре. И его содержание не указано даже в описи.

— Я в курсе, — отозвался Эшворт ровно. — И?

— Ректор, вы вряд ли знакомы с содержанием свитка восемьсот девятнадцать. Как, впрочем, и почти никто из ныне живущих. Помимо грифа ограниченного доступа, на него наложено древнее охранное заклинание, которое не позволяло прочесть текст без особого ключа. Свиток хранился в академии больше пятисот лет, и за это время его не вскрывал ни один ректор.

Эшворт молчал. Лицо его не изменилось, но я заметила, как чуть сузились его глаза.

— Тогда откуда вам известно, что в нём? — спросил он.

— Потому что это мой род передал свиток на хранение в академию, — ответил Раттенберг просто. — Пятьсот лет назад. И знание о его содержании передавалось внутри семьи, из поколения в поколение. Мой отец рассказал мне. Его отец — ему. И так далее.