Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 131 – Алекс Скай

Но здесь маленькая девочка спрашивала, можно ли быть не гувернанткой.

Здесь мальчик сердито рисовал карты, чтобы она не ушла совсем не туда.

Здесь мужчина, который разучился быть тёплым, сказал: имя не делает человека родным — родным делает выбор.

Алиса подняла руку и посмотрела на знак: птица рядом с волком.

Он светился спокойно.

Не тянул.

Не удерживал.

Просто был.

— Моё первое имя было там, — сказала она. — Но моё сердце теперь здесь.

Белизна дрогнула.

Мира всхлипнула громче.

Эйран прошептал:

— Это значит?..

Алиса повернулась к ним полностью.

— Я остаюсь.

Мира бросилась к ней так быстро, что чуть не поскользнулась на камне. Алиса успела поймать. Девочка обхватила её за шею и заплакала уже без всякой попытки быть взрослой.

— Я не держала! — выдохнула она. — Я почти не держала!

— Знаю.

— Я только очень хотела!

— Это можно.

Эйран подошёл медленно.

Остановился.

— Точно?

— Точно.

— Не «буду искать путь»?

— Нет.

— Не «постараюсь»?

— Нет.

Он сжал губы. Потом ткнулся лбом ей в плечо, неловко, сердито, на один короткий миг. Алиса обняла его свободной рукой, но не крепче, чем он позволял.

— Хорошо, — сказал он глухо. — Тогда можно не ждать плохо.

— Можно ждать хорошо.

— Пока рано.

— Согласна.

Рэйнар подошёл последним.

Белая дверь за спиной Алисы начала закрываться. Свет фонаря стал меньше, голоса исчезли, пустота свернулась, как снежинка на тёплой ладони. Алиса не обернулась.

Северная арка снова стала аркой из тёмного камня, за которой виднелся двор, снег и белый волк у стены.

Хранитель печати тихо сказал:

— Выбор принят.

Рэйнар остановился перед Алисой.

Дети всё ещё держали её, поэтому расстояние между ними было совсем небольшим и одновременно полным всего, что нельзя сказать торопливо.

— Алиса Морозова, — произнёс он.

Она подняла глаза.

— Да?

— Утром перед полным Советом и родами я попрошу вас остаться.

Мира подняла голову.

— Она уже осталась.

— Не как тайну у северной арки, — сказал Рэйнар. — Перед всеми.

Эйран нахмурился.

— Как гувернантку?

— Нет.

Мира затаила дыхание.

Рэйнар смотрел только на Алису.

— Не как гувернантку. Не как спасительницу. Не как женщину, которой я обязан. Как равную рядом со мной. Если вы захотите.

Алиса почувствовала, как сердце делает странный, неровный шаг.

— Перед всеми?

— Перед всеми.

— Вы понимаете, что Совет снова будет шуметь?

— Пусть. У них неплохо получается, но сегодня я устал бояться шума.

— А если роды не примут?

— Тогда буду убеждать. Спорить. Ждать. Снова убеждать. Но не прятать.

Эйран сказал:

— Это лучше.

Мира кивнула.

— Это как птица на окне. Если она поёт, её надо не в шкаф.

Алиса смотрела на Рэйнара и вдруг поняла, что закрытый финал не бывает мгновенным. Не бывает так, что все раны затянулись, все страхи ушли, все люди стали добрыми и мудрыми. Но бывает точка, после которой путь уже не ведёт обратно в прежнюю тьму. И эта точка сейчас была здесь: у северной арки, среди детей, перед мужчиной, который наконец просил не удерживая.

— Захочу, — сказала она тихо.

Рэйнар взял её руку.

Не поцеловал. Не сделал из этого красивого жеста для свидетелей. Просто переплёл пальцы с её пальцами — там, где светились птица и волк.

— Тогда утром, — сказал он.

Мира зевнула.

— А сейчас спать?

Эйран посмотрел на неё с укором.

— Важный момент.