Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 134 – Алекс Скай

Последнюю строку Берта внесла после долгого спора с Алисой.

— Это неприлично звучит, — сказала управляющая.

— Зато работает.

— В этом доме слишком много стало того, что работает и звучит неприлично.

— Придётся привыкать.

— Я стараюсь. Не мешайте.

Марта получила право не только приносить подносы, но и говорить, когда ей страшно. Первые дни она пользовалась этим правом так осторожно, будто его могли отобрать за слишком громкий вдох. Потом привыкла. Однажды даже сказала начальнику стражи, что он стоит у детского крыла «как замёрзший пень» и пугает Миру. Начальник стражи отошёл на два шага и спросил, так лучше ли. Марта потом весь день ходила с лицом женщины, которая случайно изменила устройство мира.

Алиса училась быть в этом мире без чужого имени.

Это было сложнее, чем казалось.

Иногда она просыпалась и первое мгновение искала прежнее отражение. Иногда чужое лицо в зеркале всё ещё пугало. Но теперь Мира забегала утром и говорила:

— Доброе утро, мама Алиса. Лицо на месте?

И становилось легче.

Рэйнар не стал идеальным.

Он всё ещё говорил слишком кратко, иногда уходил в молчание, когда надо было объяснить, и первые недели всякий раз замирал, если Мира слишком резко бросалась к нему на руки. Но теперь, если уходил в холод, возвращался. Иногда сам. Иногда после того, как Эйран молча ставил перед ним рисунок стены с подписью: «Опять». Иногда после того, как Алиса смотрела на него слишком внимательно и говорила:

— Распорядок для снежного князя нарушен.

— Какой пункт?

— Не превращаться в башню без предупреждения.

— Сложный пункт.

— Но важный.

Он учился.

Она тоже.

Свадьбу назначили на первый день настоящей весны.

Не календарной — той, которую признал Север. Утром над старым садом поднялся туман, снег у родового дерева растаял до земли, а у повреждённой статуи волка во дворе появилась первая зелёная травинка. Леди Берта лично постановила, что это достаточное основание для обряда, хотя вид у неё был такой, будто травинка посмела нарушить порядок без письменного разрешения.

Обряд проходил не в большом зале, а во внутреннем дворе.

По просьбе детей.

— Чтобы замок видел, — сказала Мира.

— И чтобы двери не думали, что главное происходит только за ними, — добавил Эйран.

Алиса стояла рядом с Рэйнаром у родового камня, перенесённого на время обряда из старого сада. На ней было не белое платье Элианы — она сама настояла. Элиана не должна была стать тенью на её счастье. Платье Алисы было тёплого светло-синего цвета, с вышитыми по подолу белыми птицами и маленькими волками. Марта плакала с самого утра. Леди Берта делала вид, что не замечает, хотя сама трижды поправляла Алисе рукава с такой тщательностью, будто это был государственный вопрос.

Рэйнар стоял в тёмном праздничном сюртуке без лишних украшений. Только знак волка и птицы на руке светился мягко. Когда он взял ладонь Алисы, их знаки ответили друг другу.

Хранитель печати произнёс старые слова, но в конце добавил новые:

— Клятва, построенная на страхе, держит недолго. Клятва, выбранная свободно, пускает корни. Свидетельствую: Рэйнар Снежный и Алиса Морозова соединяют не власть и долг, а выбор и защиту.

Мира шепнула:

— И любовь.

Хранитель сделал вид, что задумался.

— И любовь, если княжна настаивает.

— Настаивает.