Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 21 – Алекс Скай

Рэйнар молчал.

— Вы видели, — сказала Алиса. — Мира почти перестала дышать. Эйран закрыл её птицу рукой. Иней пошёл после слов леди Берты, усилился при Савеле. Не до. После.

— Вы делаете выводы слишком быстро.

— Я делаю наблюдения. Выводы — позже.

— Госпожа Вейр…

— Алиса.

Он замолчал.

Она сама не знала, зачем сказала это именно сейчас. Может, потому что имя Алисандра каждый раз ложилось между ними как ещё одна ложь. Может, потому что дети уже услышали короткое имя, и оно стало маленькой ниточкой доверия.

— Для детей, — добавила она. — Не для Совета.

— Вы слишком легко меняете установленные формы.

— Потому что установленные формы здесь не работают.

— Этот дом простоял триста лет.

— А дети в нём счастливы?

Его лицо потемнело.

Алиса почти пожалела. Почти.

— Вы бьёте туда, где не знаете боли, — сказал он.

— Возможно. Но вы защищаете боль так усердно, что она достаётся им по наследству.

Он резко отвернулся к окну.

Несколько секунд они молчали.

В другом конце галереи Мира что-то тихо сказала брату. Эйран ответил одним словом. Алиса не расслышала, но увидела, что девочка подвинула стеклянную птицу ближе к её неудачному рисунку.

Значит, пока не всё испорчено.

— Я не знаю, что случилось в башне, — сказала Алиса тише. — Не знаю, почему умерла княгиня. Не знаю, почему Совет имеет власть над вашими детьми. Но я знаю другое: если ребёнка каждый день встречают страхом, он однажды начнёт отвечать тем же. Не потому, что злой. Потому что другого языка ему не оставили.

Рэйнар не смотрел на неё.

— Вы говорите так, будто всё просто.

— Нет. Просто было бы запереть дверь и требовать тишины. Я предлагаю сложнее.

— Что именно?

— Сегодня — не запирать их после испуга.

Он медленно повернулся.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что после подобных всплесков они должны оставаться в своих комнатах до полного успокоения дома.

— Дома или взрослых?

— Не играйте словами.

— Я не играю. Я спрашиваю. Если их сейчас разведут по комнатам и запрут, они поймут только одно: испугались — наказали. Потом будут бояться ещё сильнее.

— А если не запереть?

— Тогда они впервые увидят, что после страха жизнь продолжается.

Рэйнар посмотрел на детей.

Мира сидела за столом, но не на своём месте — рядом с Эйраном. Мальчик взял мелок и, очень медленно, не спрашивая разрешения, пририсовывал к Алисийной кривой птице второе крыло. Неровное, угловатое, но настоящее.

Что-то в лице князя изменилось.

Не смягчилось. Нет. Скорее треснуло на волосок, как лёд, под которым ещё не видно воды, но уже слышно напряжение.

— На час, — сказал он наконец.

Алиса не сразу поверила.

— Что?

— Они останутся в галерее ещё на час. Без зеркала.

— Ткань пусть остаётся. Но не надо уносить зеркало при них.

— Почему?

— Потому что тогда оно победит.

Рэйнар изучал её взглядом.

— Вы говорите о зеркале как о противнике.

— Нет. Я говорю о страхе.

— Вы всегда так упрямы?

— Только когда иначе будет хуже.

Он коротко выдохнул. Не смех. Но уже и не гнев.

— Леди Берта была права. Вы не похожи на прежних.

— Это хорошо?

— Пока не знаю.

— Зато честно.

— Честность в этом доме редко бывает безопасной.

— Я уже заметила.

Он подошёл к детям первым.

Алиса осталась у окна. Это было важно: не перехватить его место, не стать между отцом и детьми там, где он сам решился приблизиться. Она могла быть рядом, но не вместо.