Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 63 – Алекс Скай

— Некоторые взрослые видят, — сказала Алиса.

— И всё равно молчат.

— Иногда сначала видят. Потом уже учатся говорить.

— Медленно, — прошептала Мира.

— Да, — сказала Алиса. — У взрослых с этим беда.

Они прошли коридор только после того, как синие огни на стенах мигнули дважды. Эйран объяснил шёпотом, что это значит: стража свернула к внешней арке, и у них есть несколько минут. Алиса не стала спрашивать, откуда он знает такие подробности. Карты. Молчание. Ребёнок, которого держали за серебряной линией, всё равно нашёл способ изучить дом лучше многих взрослых.

Узкий ход к башне открывался за каменной плитой с изображением корня. Эйран нажал на один из завитков. Ничего не произошло.

Он побледнел.

— Дом не пускает.

Мира зажмурилась.

Алиса посмотрела на плиту. Корень на ней был похож на те цепи с рисунка, только каменный, старый, чужой. Внизу, у самого пола, маленькая птица была почти стёрта.

Птица.

Не волк.

Она присела и провела пальцем по крылу.

— Элиана, — сказала она тихо.

Дети замерли.

Камень дрогнул.

— Я не знаю, имею ли право просить, — продолжила Алиса, чувствуя себя глупо и страшно одновременно. — Но ваши дети боятся, что их имена заберут. Если вы оставили им дорогу, пожалуйста, откройте её.

Ничего.

Алиса уже решила, что ошиблась, когда Мира вдруг вытянула руку и приложила стеклянную птицу к стёртому каменному крылу.

— Мама, это я.

Плита беззвучно отошла в сторону.

За ней начиналась круглая лестница.

Не вниз.

Вверх.

— Марта сказала, не верить лестнице, если она пойдёт вниз дважды, — прошептала Алиса.

— Значит, пока можно, — сказал Эйран.

Лестница была узкой, с низкими ступенями, рассчитанными скорее на женские шаги или детские ноги, чем на стражу. На стенах через равные промежутки мерцали крошечные вкрапления синего света. Они вспыхивали, когда Мира проходила рядом, и гасли за Алисой.

Башня внутри оказалась не такой, как снаружи.

Снаружи — тёмная, строгая, мёртвая.

Внутри — молчаливая, но не пустая. На первом пролёте стены были покрыты царапинами роста: маленькие отметки, имена и даты, вырезанные аккуратной рукой. Эйран остановился у одной из них.

Эйран. Четыре зимы. Упрямится стоять ровно.

Рядом ниже:

Мира. Один год. Стоит только если держит птицу.

Мира провела пальцем по буквам.

— Это мама писала?

— Похоже, — сказала Алиса.

Эйран отвернулся, но не пошёл дальше сразу.

На втором пролёте Алиса увидела маленькую нишу. В ней лежали две деревянные фигурки: волк и птица. Не новые. Потёртые. Любимые. У волка было отколото ухо.

— Как во дворе, — прошептала Мира.

Эйран взял волка, но тут же положил обратно.

— Это не наша комната.

— Может, была вашей, — сказала Алиса.

Круглая дверь наверху открылась не от ключа. На ней вообще не было замка. Только вырезанное дерево с ветвями, между которыми сидели птицы. Мира приложила к двери ладонь. Эйран — рядом, после короткого колебания.

Дверь раскрылась внутрь.

Алиса ожидала холода.

Но комната встретила их тихим теплом старой памяти.

Не живым теплом камина — камина там не было. Скорее ощущением места, где когда-то много шептались, смеялись, читали перед сном, прятали важное в ящики и верили, что стены могут быть добрыми. Круглая комната была небольшой, с тремя узкими окнами, закрытыми изнутри ставнями. На полу лежал выцветший ковёр с птицами. У стены стоял низкий столик, два детских стула, деревянный сундук, полка с книгами. Под потолком висели стеклянные птицы — целая стая. Белые, синие, прозрачные. Они не двигались, но казалось, будто в них застыло пение.