Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 144 – Марина Эльденберт

— Я умоляла мать настоятельницу помочь мне с расторжением нашего брака. Знаю, что Богдану в таком отказали, поэтому я не особо на что-то надеялась, но все же решила попробовать. И, к моему удивлению, она согласилась помочь. Мы поехали к митрополиту, и, Алина… – Анна приложила руки к груди. – Я рассказала о своих чувствах к Евгению. Высший, я даже не знала, что такое любовь, хотя была уверена, что знаю… Рассказала о том, что мы будем жить во грехе, и наши дети будут расти во грехе, и Мирон, и Матвей… И он дал согласие, Алина. Мы с Богданом перестанем быть мужем и женой через пару недель. Вот о чем я хотела тебе сказать. Решила, что ты должна узнать это от меня, и никак иначе.

Она говорила все это так искренне, так поспешно, что я едва успевала за ней своими мыслями, и, когда Анна замолчала, на меня вдруг обрушилось осознание того, что она только что произнесла. Я замерла, не в силах поверить в услышанное, а Анна добавила:

— Это, а еще… я безмерно благодарна тебе, Алина.

— За монастырь? – переспросила я, находясь в каком-то странном трансе.

— И за монастырь в том числе. Но больше всего за Евгения… если бы ты не поехала тогда с Богданом, я бы, наверное, никогда не решилась дать нам шанс. Открыто, без страха заявить о своих чувствах в обществе. Но то, как ты поступила… Ты отказалась ото всего, ото всех привилегий, ото всех возможностей, чтобы быть рядом с тем, кого любишь. И я поняла, что я могу так же… Ты стала для меня примером. Примером того, что можно выбрать любовь, несмотря ни на что.

Сейчас я была как никогда близка к тому, чтобы снова заплакать, но в этот момент Анна подалась ко мне и порывисто меня обняла. Я на миг остолбенела, а потом осторожно обняла ее в ответ. Слез больше не было, я просто судорожно вздохнула.

Именно в этот момент дверь рывком распахнулась.

— Алина! Мне сказали, что ты пришла в себя…

И я забыла про Анну. Про Евгения. Про слезы. Про все, что было… Потому что в настоящем, здесь и сейчас, в нескольких шагах от меня стоял безмерно любимый мужчина, которого я могла обнять.

Мой Богдан.

Алина

Анна, заметив его, поспешно поднялась.

— Еще увидимся, Алина, – произнесла она. – Я буду в Авенне до конца месяца. Если захочешь вместе пройтись или просто встретиться за чашечкой чая, я буду рада.

Я поднялась следом за ней, кивнула, все еще потрясенная тем, что она мне рассказала, а впрочем… потрясений мне хватало и без таких новостей. Передо мной стоял самый близкий и такой далекий мужчина, и, когда Анна вышла, я вдруг испытала острое чувство непонимания, что делать дальше.

Мы с ним были близки настолько, насколько это вообще возможно, мы с ним прошли огонь и воду, но сейчас я просто не представляла, что сказать. Не только потому, что я применяла на нем свою силу, скорее, потому что я просто не понимала, что нас ждет дальше. Пока Анна была его женой, все было гораздо понятнее, а теперь…

— Алина…

— Богдан…

Мы вместе начали разговор, и вместе замолчали.

— Ты первая, – он приблизился ко мне.

Зачем я вообще начала говорить?

— Какие новости? – тихо спросила я. Просто чтобы сразу не углубляться в объяснения.

— Новости… я теперь снова правлю Лазовией. На этот раз двумя, и, хотя официально теперь это единое государство, очень сложно переключиться с того, что здесь было при Михаиле, на то что я создавал в Талминбурге несколько лет. Сложно для бестиаров, для людей. Для всех. Некоторые просто не представляют, что им теперь делать со своей свободой.