Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 90 – Марина Эльденберт

Тогда почему сейчас все так раздражает?

— Если ты отдашь мне Алину, – сказал он, – я согласен на бал.

У Михаила дернулась щека. Ноздри раскрылись, делая его лицо еще более хищным.

— Мне кажется, или мы договорились вернуться к этому разговору после подписания?

— Договорились, но я не хочу ждать. Хочу, чтобы Алина была свободна. Она это заслужила.

— Не стану уточнять, как она это заслуживала.

В мыслях Богдан снова прошелся по дядиному лицу кулаком, сейчас же только сказал:

— Свои мерзости оставь при себе. В следующий раз за такое я вызову тебя на дуэль.

— Да-да-да, – Михаил поднял руки, усмехнулся. – Я почти позабыл, что рядом с этой девкой ты становишься невменяемым. Хорошо. Предположим, я соглашусь, но мне тоже нужны гарантии. Подпишу ей вольную в день открытия бала, а точнее, на балу.

— Я не торгуюсь, – холодно произнес Богдан. – Ты или отпускаешь Алину сегодня, сейчас, или можешь забыть про бал. И про наш союз в принципе.

— Так отдать тебе или отпустить? – На лице Михаила заиграли желваки, он тоже сжал пальцы в кулак. – Это разные вещи. Не находишь, племянник?

— Отпустить, – повторил Богдан. – Она сама должна выбирать, что ей делать со своей жизнью.

Дядя приподнял брови. Такого, он, похоже, не ожидал, а если и ожидал, то не так скоро. Но откладывать это Богдан больше не собирался. Если он что и может сделать для Алины сейчас, то только это. Подарить ей свободу. Возможность выбора.

— Хорошо, – вдруг неожиданно легко согласился Михаил. – Договорились.

Вместо ответа Богдан подвинул ему бумагу, перо и чернильницу на подставке и, сцепив руки, наблюдал поверх них, как Михаил пишет. Тот закончил быстро, подвинул к нему лист бумаги, на котором ложились одна на другую строчки размашистого дядиного почерка.

«Я, Михаил Богданович Велимирский, находясь в здравом уме и трезвой памяти сей бумагой подтверждаю, что девица Алина Лоэва, доставшаяся мне по праву земель, на которых была рождена (Авеннская губерния, село Рождественское, год 1846, 15 июня) отныне обладает полной свободой воли и больше мне не принадлежит.

Так же упоминаю, что девица Лоэва не имеет передо мной никаких обязательств: ни имущественных, ни земельных, ни прочих материальных или иных, которые не оговорены выше».

Далее стояли число и подпись, и, когда Богдан поднял глаза, снова наткнулся на насмешливый взгляд Михаила.

— Доволен, племянничек? Зови нотариуса.

Нотариус прибежал очень быстро, и за это время ни Богдан, ни Михаил не проронили больше ни слова, будто не существовало сейчас ни проблем с коалицей, ни предстоящего объединения. Все мысли Богдана сошлись на Алине. На том, что она выберет. Остаться с ним? Или уехать как можно дальше и как можно быстрее?

Увы, ответов на эти вопросы пока не было и быть не могло: до тех пор, пока дядя сидел в кресле напротив, а ее не было рядом.

Нотариус, шустрый молодой человек с бегающим взглядом, быстро заверил вольную, раскланялся и так же быстро убежал. Явно счастливый от того, что его не попросили о чем-то более серьезном.

— Ну что ж, теперь твой черед, – сказал Михаил, когда Богдан убрал папку со свободой Алины в верхний ящик стола. – На какое число будем назначать бал? Меньше чем через месяц вряд ли имеет смысл, должны дойти приглашения, все должны успеть собраться.