Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 97 – Марина Эльденберт

Разлом, который привел к расколу Лазовии, случился под Авенной. Он полыхнул как никогда остро, в одно мгновение вспоров ткань нашего мира и выпустив полчища тварей, устремившихся в разные стороны. На его закрытие стянули все силы бестиаров со всей Лазовии, но все равно по селам и деревням были пострадавшие. Очень много пострадавших.

Если верить той версии, что знала я, Богдан очень сыграл ключевую роль во время той битвы, что и привело к вопросу: а кто же на самом деле достоин править Лазовией? Его поддержали множество бестиаров, но часть осталась на стороне Михаила.

Судя по тому, что сегодня услышала я, все было совсем не так.

— Михаил сказал отступать.

— Что?

— Он сказал отступать. Сказал, что мы запечатаем зону вокруг разлома, обойдемся малой кровью. Многие не оценили этого, поскольку в зоне разлома остались бы обреченные деревни и села.

Я закрыла рот рукой.

— Он аргументировал это тем, что под печатью сила Бездны рано или поздно иссякнет, что она выжжет все, до чего сумеет добраться, и успокоится. Зато бестиары останутся живы. Много бестиаров, которые могут навсегда остаться на этой земле в случае, если мы продолжим. Я воспротивился, но у него были и сторонники. Часть ушли за ним. Мы закрывали разлом. Те, кто пошел за мной, впоследствии отказались признавать его власть. Я понял, что речь идет о гражданской войне, и предложил вариант, который устроил всех.

Богдан замолчал, но я не спешила говорить, и тогда он продолжил:

— Мы пришли портальными рунами. Иначе было никак. Все измотанные, на пределе сил.

Портальные руны использовали только в самых крайних случаях: таких, как этот. Их использование отнимало очень много сил, в таком состоянии была очень велика вероятность поддаться влиянию Бездны.

— Поэтому когда он сказал отступать, когда мы увидели, что там творилось, многие приняли его сторону, и я не мог их за это винить. Правда не мог, Алина. Они не заслужили новой битвы и кровопролития только за то, что хотели живыми вернуться к семьям.

Я промолчала: ком в горле мешал говорить.

— Ты зря беспокоишься о Михаиле, – хмуро произнес он. – Я сумею вас защитить. Тебя и Снежану. Клянусь.

— Тебе не придется, – покачала головой я. – Единственное, о чем я тебя еще попрошу: помоги выяснить, откуда у меня изначальная магия. Как так получилось.

— То есть как – не придется? – Богдан нахмурился еще сильнее. – Что значит – выяснить про магию? Что это значит, Алина?

— Это значит, что я хочу уехать, – сказала я. – Далеко отсюда. Как можно дальше. В другую страну. Туда, где я смогу начать все сначала.

Анна

Дни в монастыре были похожи один на другой. Не так уж много их прошло, этих дней, но Анне начало казаться, что она здесь целую вечность. С того самого дня как умер отец. Что не было ничего: ни Мирона с Матвеем, ни свадьбы, ни надежды на счастье.

Хотя какое уж тут счастье. Когда Богдан сделал ей предложение, а отец начал торопить свадьбу, Анна начала задавать вопросы. Тогда и узнала обо всем, и свадьба прошла как в хмельном дурмане. Не было ни надежд на счастье, только горечь от близящейся утраты, ни радости.

Наверное, надо было тогда еще отказаться, тогда еще уйти в монастырь, и не горчило бы сейчас послевкусие лжи, недосказанности, ненужности. Не болело бы в груди при мыслях о сыновьях. Не было бы грешных мыслей о том, как хорошо бы уехать с Евгением туда, где никто не знает.