Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 99 – Марина Эльденберт

Несмотря на то, что сегодня день выдался жарким, Анна обхватила себя руками. Она еще не носила монашеских одеяний, до пострига не полагалось, была в мирском платье. Одном из самых простых и скромных, серебристо-сером, кружева с которого отпороли монахини. Волосы, полыхающие огнем, были собраны в тугой пучок, но все это, разумеется, не шло ни в какое сравнение перед скромным и в то же время величественным черным одеянием матушки-настоятельницы.

— Я буду готова, – сжимая руки, произнесла она. – Я правда буду готова. Меня никто не ждет там, пожалуйста, не прогоняйте меня. Я там не смогу.

— Да кто же тебя прогоняет, Анна. – Женщина тепло улыбнулась. – Живи здесь, сколько захочешь. Только боль твою унять мы не сможем, это можешь сделать лишь ты сама. Разобравшись со всем, что тебя тревожит.

— Вы отказываете мне в постриге? – У Анны задрожали губы.

— В настоящий момент – да, отказываю. Но не прогоняю. Как я уже сказала, здесь ты можешь оставаться столько, сколько пожелаешь.

— А если вы поймете, что я готова? Если увидите, что во мне нет больше смятения?

— Тогда и вернемся к этому разговору.

— Я сделаю все, чтобы вы в меня поверили. Вот увидите. Я смогу стать одной из вас! – горячо выдохнула Анна.

Мать-настоятельница снова улыбнулась, но больше ничего не сказала. Лишь наклонилась, чтобы поцеловать Анну в лоб, после чего поднялась и ушла.

Алина

— Я тебя не отпущу, – произнес Богдан резко, шагнув ко мне.

— Отпустишь. Разве я теперь не свободный человек?

Он остановился, будто перед ним в одно мгновение выросла невидимая, высотой до небес, стена. Возможно, так оно и было, вот только эта стена выросла между нами раньше. Когда мы начали лгать друг другу.

— Такова твоя благодарность? – хмуро спросил он.

— А ты это ради благодарности делал?

— Алина!

— Богдан.

Мы смотрели друг другу в глаза, и я чувствовала, как сжимается сердце. Я любила этого мужчину. Высший, как же я его любила! Да и сейчас люблю, наверное, но… между нами столько всего. Столько боли, столько отчаяния, столько обид.

Сколько всяких «но», и одно из них – мы никогда не станем семьей. Никогда не будем вместе, как муж и жена, Снежана будет расти, зная, что я – всего лишь любовница. Нет.

Нет.

Не такой участи я хочу для своей дочери.

— Как я могу тебя отпустить? – почти прорычал он. – А ее? О чем ты вообще говоришь, Алина?!

— Мы жили долгие годы в разлуке, проживем еще.

— Хочешь, чтобы я снова отказался от своей дочери? Зная, что она моя? Когда у меня только-только появился шанс все исправить?!

— А как ты все исправишь, Богдан? Отпустив Анну, ты не перестал быть ее мужем, а она – твоей женой.

— Тебе так важно быть моей женой?

— Важно, – призналась я. – Важно быть твоей равной, как бестиари.

— Ты и так будешь мне равной! Когда все узнают о твоей магии…

— Я не хочу, чтобы все знали о моей магии! Я не хочу, чтобы о ней вообще кто-то знал. Я о ней не просила. Она была нужна мне исключительно, чтобы выжить, и все, что я делала, я делала, чтобы Снежана была счастлива.

— И совсем немножко ты.

— Прости?

— Можешь тешить себя мыслью, что ты делала все ради Снежаны, но себя ты тоже не забывала, Алина. Ты выбрала Михаила, чтобы скрыть мою дочь, а не какого-нибудь рядового бестиара.

Я задохнулась, чудом сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину.