Книга Спасая Винсента, страница 138 – Джоан Фернандес

— Ты всегда мне это твердила!

— Признаться, я когда-то была одержима высказываниями твоего дяди.

— Когда-то? Да ты постоянно их вспоминаешь! – Он задумчиво нахмурился. – «Копошиться…»

— «Копошиться в безразличии и апатии, – подхватила Йо, – просто вздор – говорить, будто ничего нельзя поделать. Работать надо с уверенностью и энтузиазмом, словом, гореть работой».

— Гореть работой! – малыш Винсент вскочил и весело подпрыгнул. – Я в детстве представлял, будто во мне полыхает пламя, и я скачу, пытаясь его сбить!

Йо рассмеялась. Ее маленький мальчик все же не совсем повзрослел.

— Представлял? Да ты и теперь постоянно скачешь, будто в огне!

Он остановился и обнял ее за плечи.

— Это в тебе всегда горит пламя, мама.

Слезы выступили у нее на глазах. Йо крепко прижала сына к себе.

— Я люблю тебя, мама.

— И я тебя люблю.

Она уткнулась носом в его светлые волосы, вдыхая запах древесного дыма, – видимо, Кухарка поручила ему помешивать овсянку на плите. Йо снова вдохнула этот аромат и подумала: пережить трагическую гибель Леклерка было все равно что пройти сквозь огонь. Она никогда не простит себе этого. Она оттолкнула Коэна, хотя еще надеялась, что он вернется и позволит ей объяснить, как смерть партнера испугала и обессилила ее. Даже сегодня утром тоска искушала ее навсегда отказаться от торговли живописью.

Но сдаваться было не в ее характере. И не потому, что Йо привыкла к арт-дилерству, а потому, что в самой глубине души была уверена: ее тяга к творчеству Винсента не случайна. Его работы и слова взывают, чтобы их услышали. Она была вестником. Его помощницей и соратницей. Их судьбы сплелись неразрывно.

Никому не дано пройти жизнь без страданий, потерь и предательств. Если впереди ждет новый огонь – что ж, пусть. Ее уже не остановить. Работа должна продолжаться.

Еще раз крепко обняв сына, она отпустила его.

— Мам.

— Да.

— Все уже и так зовут меня Винсентом. Кроме тебя.

— Правда? Как я могла не заметить…

Он рассмеялся.

— Но ты можешь называть меня малыш Винсент, если захочешь.

Не все в жизни непременно должно меняться.

В последующие недели Йо соблюдала привычный распорядок: завтракала с малышом Винсентом перед его уходом в школу, регистрировала приезд и отъезд постояльцев, планировала меню и график уборки, отвечала на письма и записывала расходы в потрепанный кожаный гроссбух. Иногда по вечерам она выезжала на велосипеде на собрание общества трезвости, иногда встречалась с Марфой для подготовки следующего заседания их кружка. А по вечерам они с Коэном – тихо вернувшимся домой после двухнедельного отсутствия – разбирали в гостиной почту, связанную с арт-дилерством.

Внешне все оставалось по-прежнему. Но за фасадом размеренной рутины в сознании Йо то и дело рождались новые идеи о том, как продвигать творчество Винсента, и теперь она без колебаний претворяла их в жизнь.

Прежде, обращаясь к владельцам галерей, она старалась угодить их вкусам, указывая, как работы Винсента могут повысить их доход или укрепить репутацию. Теперь ее подход изменился. Искусство Винсента было состоявшимся, достойным того, чтобы его выставляли. Ее письма утратили прежний извиняющийся тон. Она больше не умоляла галеристов предоставить место для картин Винсента, а просто и спокойно давала им шанс показать его творчество.