Книга Спасая Винсента, страница 73 – Джоан Фернандес

— Мне ничего не известно об этой договоренности, – холодно сказала Йо и поднялась.

— С какой стати вам о ней знать?

— Вы не платили за них. – Она досконально знала их счета.

— Не платил? – Гоген наклонился вперед. – Полно, полно, дорогая моя. Я эти картины заслужил. Это я отказался от больших денег и поехал на юг Франции в няньки к Винсенту.

— Это вы его предали.

Художник покраснел.

— Предал? Это он каждый вечер осыпал меня бранью в нелепых спорах. С ним было очень нелегко, уж поверьте!

— Видимо, да, раз вы сбежали после того, как он покалечил себя!

Гоген вскочил на ноги.

— Он был невменяем! Он размахивал бритвой у моего лица!

— Это из-за болезни! Он порезал себе ухо! И истек кровью, потому что вы его бросили!

— Вас там не было! – Гоген грозно навис над Йо, а потом снова плюхнулся в кресло. – Не было. Не думайте, что я не переживал ту ночь снова и снова, – пробормотал он и провел рукой по лицу. – Все, что вы описываете, – правда. Я действительно тянул с отъездом в Арль, – но не по той причине, о которой вы думаете. Винсент был неистов. Его перепады настроения в Париже стали притчей во языцех. Находиться рядом с ним было утомительно. Стоило ему что-то решить… – безрадостно усмехнувшись, Гоген покачал головой. – Этот человек мог спорить, и спорил, всю ночь напролет. Помню, однажды я сказал, что можно писать по воображению – побывать на природе, а потом воспроизвести впечатление в мастерской. Я так всегда делаю! О нет, нет. Винсент стоял на своем: нужно писать только с натуры, среди стихий. Вы не представляете, сколько часов мы провели под этим адским солнцем!

— Неужели вы не понимали, что он нуждается в помощи?

— Порой трудно отличить причуды характера от безумия.

— Это не оправдание!

— Полагаю, я допускал, что с ним будет трудно. Но оказался в самой гуще событий. И не мог смотреть на них отстраненно.

— «В гуще событий», да уж, – он даже купил для вас новую мебель. Увешал для вас стены своими подсолнухами. Он был так счастлив, что вы приехали. Он был так одинок… – ее голос дрогнул от воспоминания о тоске, которой были пронизаны его письма. Ей было приятно заступиться за Винсента.

— Поначалу все было чудесно, – признался Гоген. – Винсент был так целеустремлен, так сосредоточен. Вы когда-нибудь встречали человека, который вдохновляет вас на то, чтобы стать лучше, чем вы сами себя представляли?

Тео. Она кивнула.

— Неистовство Винсента опьяняло. Не уверен, что с той поры мне доводилось чувствовать в себе жизнь столь же ярко и отчетливо. – Он замолчал, проводя пальцем по краю чашки. – Разве что на Таити… – Он взглянул на нее. – Мне нужно вновь поехать туда…

Вот зачем ему понадобились эти картины. Чтобы продать их и выручить денег.

Йо подбоченилась, вдруг почувствовав себя высокой несмотря на то, что была ниже Гогена.

— Вы что, хотите продать картины Винсента? Вам нужны деньги? Я знаю, что ваша осенняя выставка провалилась. – Она смягчила правду. Рецензия в Le Mercure de France была разгромной. – Что ж, я не верю, что вам что-то обещали. Тео бы мне сказал. Так что я не отдам вам ни одной картины.

— Неужели? – резко парировал Гоген. – Тео не мог рассказать вам всего. Винсент подарил мне три картины в Арле. Ваш муж предложил хранить их у себя.

— Интересно, почему он не оставил их у владельца лавки в Арле. Остальные картины Винсента того периода хранятся у него.