Книга Спасая Винсента, страница 76 – Джоан Фернандес

— Подождите, вы же говорили мне на выставке в «Арти»…

— Что поделать! Этот ваш деверь не мог усидеть на месте!

Йо рассмеялась и снова покраснела. Ей нравилось, что он ей солгал. И хотелось, чтобы он сам это признал.

— Но тогда зачем вы приехали сегодня?..

Его взгляд задержался на ней.

— Увидеться с вами.

Она невольно вздрогнула.

Он склонил голову набок, приподняв брови.

— Мне уйти?

Она отвернулась, прижав ладони к щекам. Те, должно быть, пылали. «Он не создан для брака», – эхом отозвался в памяти голос Анны. Та пришла бы в ужас от того, что Исаак навестил ее без сопровождения, не говоря уже о неприкрытом флирте. Анна, свекровь, Вил, ее мать – их голоса накатывали, как волны прилива. Йо овладело чувство вины. Возможно, позже она будет сожалеть об этом, но, с другой стороны, он здесь. В ее гостиной. По ее воле.

С вызывающей дерзостью она повернулась к его ухмылке.

— Исаак! – Его имя легко сорвалось у нее с языка.

Он сощурился.

— Да?

— Пройдемся по саду позади дома? Останетесь на ужин?

От его улыбки у нее по спине вновь пробежал холодок.

Девять месяцев спустя Йо с блаженством потянулась рядом с теплым боком Исаака на его узкой кровати. Он лежал на животе и похрапывал. Взъерошенные волосы падали на лицо.

Ритмичный звук наполнил его маленькую амстердамскую мастерскую. Сквозь потолок доносились глухие шаги. Снова художник Георг Брейтнер? Или Виллем Клос? В районе, где обитал Исаак, жило множество художников, постоянно сновавших туда-сюда. Какое-то время мастерскую этажом выше снимала Сара де Сварт, но она появлялась и исчезала в промежутках между тайными визитами Йо.

Йо чувствовала себя одной из этих людей. Мастерская Исаака притягивала ее как магнит. Месяцами она совершала короткие поездки на поезде из Бюссюма в Амстердам, придумывая дела, воруя послеобеденные часы. Ей нравилась эта секретность. Это бегство.

Теперь, блаженно прикрыв глаза и натянув одеяло до подбородка, она лежала и думала, что кровать похожа на кокон – безопасный и скрытый от чужих глаз. Тело Исаака излучало тепло – такое утешительное после трех долгих лет, когда она сминала одеяла и подушки в ком, пытаясь заполнить пустоту, оставленную Тео в их постели.

Исаак всхрапнул.

— Йо? – пробормотал он, повернулся к ней и нежно провел пальцем по ее скуле.

— М-м?

— Моя красивая, хрупкая, плохая девочка.

Йо легонько укусила его за пальцы.

— Ай!

— Никаких разговоров. – Она подарила ему долгий, глубокий поцелуй. Девочкой она точно не была. Насчет «плохой» сомневалась. Но твердо знала одно: в этой постели ей не было плохо. Мысль о том, что скажут свекровь и мать, когда узнают правду, заставляла ее содрогнуться. Но Тео точно не мыслил такими однозначными категориями, как «хорошо» или «плохо».

Она вдруг с горечью пожалела, что не была игривее в постели с Тео.

— Женщины, которые знают, чего хотят, невероятно привлекательны.

Она легонько оттолкнула руку Исаака и провела пальцем вдоль его позвоночника. Он был неправ. Она не знала, чего хочет. Она знала только одно: что желает быть в этой постели прямо сейчас – она сама так решила, – но, если думать об этом слишком много, их тайные отношения усложнятся. А это уже лишний довесок к остальным ее ролям. Она хотела быть хорошей матерью для своего пятилетнего сына. Она гордилась репутацией «Виллы Хельма». Она пребывала в уверенности, что живопись Винсента нужно непременно представить публике. И без того нелегко было играть три этих роли, не добавляя к ним еще и роль любовницы. В мастерской Исаака ей не хотелось думать. Хотелось сделать перерыв. Приостановить время и отодвинуть свою повседневную жизнь подальше.