Книга Шантаж и другие соблазны, страница 113 – Кири Т.

И я вижу в его глазах тот миг, когда он мне верит.

Что-то в нём высвобождается, одновременно дикое и трепетное. Его ладони бережно обхватывают моё лицо, будто я хрупкая, но поцелуй пламенный, яростный, отчаянный.

— А теперь посмотри на меня, — хрипло произносит он, отстраняясь ровно настолько, чтобы я увидела его горящие зелёные глаза, словно у какого-то сверхъестественного существа. Он кладет руки мне на бедра и медленно разворачивает лицом к зеркалам. — Посмотри на нас. Посмотри, какая ты идеальная.

Его рука скользит по моему животу, от этого движения моя рубашка слегка приподнимается. Я пристально слежу за каждым его движением. Другая его рука скользит по моему предплечью, вызывая мурашки.

И это похоже на чудо. Впервые, когда ко мне прикасается мужчина, я не напрягаюсь. Я не чувствую стыда, унижения и удушающего страха.

Это просто он.

Это просто Лаки.

И все его проявления преданности и любви.

Его рука скользит по подолу моей рубашки. Он замирает, и в зеркале я вижу, как он ищет мой взгляд.

— Да? — спрашивает он с нежностью и предвкушением.

— Да, — выдыхаю я.

Его пальцы сжимают ткань, и он медленно приподнимает ее — так медленно, что я чувствую, как его костяшки касаются моих ребер. Моё отражение повторяет эти движения в десятках зеркал: десятки Уиллоу сбрасывают стыд и заменяют его огнём. Лаки не отрывает от меня взгляда, пока на мне остаётся лишь чёрный кружевной бюстгальтер. Его глаза опускаются ниже, и он издаёт низкий стон.

— Черт, ты потрясающая, — говорит он, словно это одновременно и проклятие, и молитва. — Посмотри на себя, Уиллоу. Посмотри, какая ты невероятная.

Я смотрю на себя в зеркало. Моя обнаженная кожа, раскрасневшаяся, освещена приглушенным светом, его руки крепко держат меня за талию. Я вижу сквозь кружево розоватые очертания своих сосков. Они твёрдые, возбуждённые. Я тяжело дышу, но это приятное, волнующее дыхание.

Я никогда раньше не смотрела на себя такими глазами. Не сломленная. Не запятнанная.

Желанная.

Он целует меня в бок шеи и шепчет, касаясь губами кожи.

— Скажи, что тебе нужно.

— Прикоснуться к тебе, — выдыхаю я. Признаться вслух в том, чего я хочу, — до ужаса страшно. Ведь я так давно ничего не хотела по-настоящему. Но сейчас хочу. Нет, я, чёрт возьми, нуждаюсь в этом.

Он разворачивает меня к себе, пристально смотрит сверху вниз, берёт за подбородок и удерживает мой взгляд.

— Сначала майка. Не торопись.

Я жду, что руки задрожат, но они не дрожат ни капли, когда я хватаюсь за край майки Лаки. С каждым сантиметром, на который я приподнимаю ткань, во рту скапливается слюна. Вот он — четырёхлистный клевер на нижней части его живота. Чёрт возьми. Вот пресс. Безупречные грудные мышцы. Он поднимает руки, помогая мне, и тянет за воротник сзади, когда майка доходит до макушки.

И вот наконец настаёт мой черёд.

— Я месяцами об этом фантазировала, — говорю я, на мгновение замирая, чтобы просто насладиться видом его обнажённого торса.

— Я твой, Кошечка, — произносит Лаки низким, уверенным голосом. — Покажи мне, о чём ты фантазировала.

О чёрт. Это разрешение. Это приглашение.

Мои ладони ложатся на его кожу. Он тёплый. Мягкий. И в то же время твёрдый как камень. Тело Лаки — нечто, чем я чертовски горжусь, хотя не приложила к его созданию ни малейших усилий. Я провожу руками выше, ощущая каждый изгиб, каждую линию. Одна ладонь скользит вниз, и я провожу большим пальцем по его татуировке.