Книга Шантаж и другие соблазны, страница 123 – Кири Т.

— Уиллоу, мать её, Вейл, — с издёвкой произносит Феникс, выходя в тусклый свет вестибюля.

Ублюдок уже без рубашки. И это не случайная небрежность, не «духовная» простота гуру, это сделано нарочно, чистый сексуальный спектакль. Обнажённая грудь — инструмент, чтобы сбить жертву с толку.

Отвратительно.

— Ты всё продолжаешь быть занозой в моём боку, — говорит он. Его напускная сдержанность исчезла, фальшивая безмятежность, которой он продавал свои терапии и добавки, уступила место холодному презрению. Теперь он видит Уиллоу такую, какая она есть: охотницу, которая всегда ловит свою добычу. — И ты привела своего шпиона. Могла бы выбрать кого-нибудь менее приметного. Он не из тех клиентов, которым я обычно помогаю.

— Помогаешь, — цежу я сквозь насмешку, и слово звучит как издевательство. — Ты многим своим клиентам помогаешь без рубашки, намазавшись маслом?

Женщина переводит взгляд с Феникса на меня. Я буквально вижу, как крутятся шестерёнки в её голове: мысль «а вдруг это и правда моё исцеление» борется с чем-то ещё. Она почти готова поверить, что вид обнажённого тела — часть обещанного чуда. Этот человек впечатляюще промыл мозги своим последователям — он сам стал этим чудом.

Но я вижу, как в её глазах расцветает сомнение.

Какой целитель ждёт тебя без рубашки?

— Ты понимаешь, что здесь что-то не так, — тихо говорит Уиллоу женщине. В её голосе и мольба, и предупреждение. — Просто развернись и уйди, пока ещё можешь.

Женщина бросает взгляд на Уиллоу, и мне ненавистно то, что в её глазах всё ещё читается неуверенность. «Поверь ей!»— хочется закричать мне, но это не поможет ей почувствовать себя увереннее.

Феникс делает шаг вперёд, все его движения спокойны и выверены.

— Белла, ты не знаешь этих людей. Они всё время пытаются помешать тому, что мы делаем в клинике, — он уже в трёх шагах от Беллы. Чёрт, я чувствую себя так, будто наблюдаю, как кобра готовится напасть на оленёнка со сломанной ногой. — Уиллоу, и кто бы ты ни был, — его взгляд упирается в меня, — я вынужден попросить вас уйти. Вы мастерски устраиваете драмы, но исцелять не умеете.

Голос Уиллоу холоден как лёд:

— Ты не исцеляешь, Феникс. Ты берёшь.

Он смеётся, звук резкий, словно звон осколков.

— Как поэтично. Кто-то решил сыграть в судью прямо у моего порога, — он подходит ближе к Белле, едва касается её пальцев — так священник склоняется, чтобы благословить. — Пройди в комнату. Закрой дверь. Я сейчас подойду.

Она на грани. Прямо сейчас она не знает, кому верить.

Но тут Феникс делает движение, которое запускает адскую цепную реакцию.

Он кладёт руку на спину Беллы — высоко, почти у шеи. Я это вижу, а Уиллоу стоит ещё ближе, так что, конечно, замечает, как хватка Феникса становится властной. Слишком жёсткой. Слишком нарочитой.

Я успеваю бросить один взгляд на Уиллоу прежде чем всё летит в тартарары. Её глаза сужаются, фокусируясь на руке Феникса. Челюсть напрягается. На мгновение её взгляд скользит по помещению, она оценивает обстановку.

Она выбирает книгу. Толстую, увесистую — на обложке улыбается Феникс.

Хватает её и с размаху бьёт Феникса по затылку.

— Не смей её трогать, чёрт возьми! — рычит Уиллоу.

Всё происходит в одно мгновение, испуганный, болезненный вскрик Феникса; крик Беллы, которая вырывается из их хватки; Феникс резко оборачивается к Уиллоу.